6
0— И почему здесь не горит свет?"
"Молчун, как положено, молчал, смотрел, лёжа на шкуре и положив морду на вытянутые передние лапы, словно бы говоря при этом, дескать, извини, так получилось…
Под лампочкой лежала груда полурассыпанных мешков с фуражом. Он зажёг ещё одну спичку, подошёл и осмотрел лампочку — из патрона торчал стеклянный сердечник с остатками спирали, а чуть в стороне валялись осколки стекла, запачканные кровью.
— Зачем ты это сделал? — спросил Ражный и склонился к волчонку.
Тот приоткрыл пасть и издал короткий, гортанный звук, напоминающий скрип дерева в ветреную погоду, будто силился что-то сказать…
Спичка догорела, Ражный вышел назад спиной и запер двери.
И только вернулся к костру, где ожидал его финансист, как увидел Каймака, идущего странной, прыгающей походкой. Кажется, его ограбили, по крайней мере, раздели, ибо шёл он в плавках и больших калошах на босу ногу, однако при этом блаженная, благодушная улыбка блуждала на его лице, измазанном давлеными комарами.
— Полюбуйся на него! — зло проворчал финансист, тотчас же оказавшись рядом.
10
И у второго поединка неожиданно оказался свидетель!
Только если в первом оглашённый с видеокамерой снимал по-шпионски, затаясь где-то на дереве, то Молчун не таился, просто стоял и созерцал, как сражаются люди. Впрочем, и оглашённым он не был, поскольку вёл свой род от волков — вечных поединщиков в борьбе за жизнь.
Его звериный взор не мешал и не отвлекал — напротив, даже вдохновлял: хоть волк и принесён был в дар, но, преодолевая боль раны, сбежал от Голована и пришёл на ристалище сопереживать вожаку…
Чаще всего схватку созерцали только птицы — чёрные вороны, слетавшиеся в дубраву в ожидании поживы.
И ещё в одном случае — во время Судного Пира, если Ослаб приговаривал к поединку и объявлял его зримым…
Волк сейчас был благодарным зрителем…
Ещё только взявши друг друга в объятья, Ражный впервые почувствовал мощь плоти Скифа, тугое, напористое биение крови и тепло… нет, жар, исходящий от тела.
