5
0Там ещё, в избушке, пока была жива… Так положено…
— И что же тут особенного?
— Вы же сказали, лента на шее, как у проститутки! Открыв железный ящик, Ражный достал две бутылки водки и тоже положил в корзину.
У доктора блеснули глаза от предвкушения, но природное смущение не позволяло откровенно порадоваться неожиданному и приятному обороту.
— Это уж слишком, — сказал он. — Даже неловко…
— Погреетесь, помянете усопшую…
— Я промёрз до костей! — счастливо выпалил врач. — Соточку пропустить самое то. Спирта нам теперь не дают!.. А вы с нами?.
— Дел много, — пожаловался Ражный. — Квартальный отчёт для налоговой. Ночами сижу… Чайник и посуда есть в гостинице.
— Мы со старшим все нашли!
— А что младший?
Врач вынул белый сухарь из корзины, откусил, разгрыз крепкими молодыми зубами.
— Переживает… Блаженный!
— Ты присмотри за ним, — попросил Ражный. — А лучше заставь выпить стакан водки и уложи спать. Он спиртного, пожалуй, ещё не пробовал. Должен сразу сломаться.
— Логично, — доктор сам вынул из коробки банку красной икры. — Ему надо расслабиться.
Проводив его до охотничьей гостиницы, Ражный отметил, что братья уже сидят в зале трофеев — там горела керосинка — и пегие стреноженные кони пасутся за сетчатой изгородью вдоль реки, где на солнцепёке ещё зеленела и цвела поздняя трава. Он выждал полчаса, наблюдая за окнами, где маячили три тени, после чего достал запасной ключ от «шайбы» и в полной темноте приблизился к каменному круглому строению посередине территории базы. Так назывался каменный сарай, где когда-то была электроподстанция. В зимнее время здесь остужали парное мясо битых лосей и кабанов, поэтому под потолком висели крючья, а бетонный пол был залит и пропитан почерневшей звериной кровью.
Он знал, что нечаянные гости на базе сейчас заняты случайным застольем, и потому действовал решительно. Тело Мили лежало на стопке поддонов из-под кирпича, как на постаменте. По прежнему завёрнутое в мокрый пододеяльник, оно казалось маленьким и щуплым; свечение смерти довлело в пространстве и мешало дышать. Ражный нашёл её ледяную кисть у подбородка, скомкал тоненькие пальцы в своей огромной руке и замер.
Жизнь ещё тлела в этой плоти, хотя она умерла несколько часов назад, что и констатировал профессиональный врач. Только по молодости и неопытности не заметил одной детали — не наступало трупного окоченения, поскольку кровь ещё не сворачивалась в сосудах, не превращалась в печёнку, и мышцы сохраняли прежнюю эластичность, допивая остатки жизненной силы из этой крови, костей и позвоночника, как растения допивают мельчайшие частицы влаги в засушливую пору.
