Вдова на выданье

— Вы кушайте, сударыня, кушайте, вон как исхудали вся, матушка!

Сюда Парашку с ее умением завывать, она бы старухе душу разбередила, мне никогда так не суметь, хорошо если Агафья меня не раскусит или не явится домой — очень не вовремя — Обрыдлов. Старуха проигнорировала выпечку, но чай выпила залпом и требовательно глянула на меня. Я вылила ей в чашку подостывшие остатки, отметив, что еще три часа она на месте не усидит.

— Сыскал, — поджала губы Агафья, и я никак не могла понять, удовлетворена она сговором или хотелось бы невесту посвежее да побогаче, но уж что есть. — Вот языки-то как помело! Но баба рожавая, от Дуньки ничего не дождешься, от чахлой.

Да что ты смотришь так, вдова она, матушка, честная вдова, а не девка гулящая! Сама-то ты кто будешь?"

"— Прохорова Ирина, — представилась я девичьей фамилией и именем матери, чтобы ничего в спешке не забыть. Здорово, если старуха не спросит, откуда я знаю ее и ее семью. Я сошлюсь, разумеется, на Обрыдлова или Ларису, но как быстро она меня расколет. — Батюшка прихворал, а брат мал еще дела обделывать, вот я и приехала, — и кивнула на саквояжик.

Агафья Самсоновна оглядела саквояж с ненавистью, как охранник в супермаркете.

Но надписи Купеческого банка она не видела и решила, что в саквояже мои немудреные пожитки или бумаги. Она снисходительно покивала, соизволила поднести чашку к губам и мечтательно прикрыла глаза.

— А добро, — похвалила она, звучно сербая чай. Было в этом раздражающем звуке что-то вроде тайного знака купеческой третьей гильдии, и мне пора к этой дичи привыкать. — Добро, матушка, ежели ты купеческая дочь, то дело батюшкино знать от и до должна! Вон я? Три брата были, да трое и померли один за другим от холеры.

А мне так и досталось после батюшки все, а муж, а что муж, и его лавчонку вытащила. Макарка — тот весь в отца. Бестолочь.

Чего бы тебе тогда самой не заниматься и лавками, и торговлей, подумала я, но не спросила. Благосостояние семьи Ермолиных меня не волновало, в отличие от наших общих матримониальных планов, и я не забывала, что Лариса ставила мне в упрек сердечный интерес к Макару Ермолину.

Липочке было проще, она жила чувствами. Правда, недолго и не особенно счастливо.

— А вдова богатая? Красивая?

Как трясти чужое грязное белье, я почерпнула из сериалов, но то, что сделано халтурно, не идеальный туториал: глазами я хлопаю усердно, но искренности недостает.

— Да почем я, матушка, знаю, — неприязненно отмахнулась старуха. Чего тебе, грымза старая, вдруг не так? — Красивая, не красивая, мне с ее лица воду пить? Макарка у меня дурачок, так мне бы внуков толковых. А нет, небогатая, богатой чего у нас ловить, — и она оглянулась на дверь в коридор, недовольно зачмокала. — Была, что правда, богатая, да муж ее покойный на рядах разорился.