Вдова на выданье

— Ох вы, деньги, деньги, деньги, рублики… — напевала я себе под нос, чтобы настроение не клинило на минусовой отметке, а потом переходила к мотивационному: — Позабыв покой и лень, делай деньги, делай деньги…

Вся грязная работа была закончена, и нанятые рабочие монтировали кухню. Они громко и без повода ругались, я ходила по залу с сантиметровой лентой и кусочком мела, отмеряла и размечала, где и как будут стоять столы.

— А остальное все дре-бе-бе-день…

Дети сидели в уголке — Наташа с азбукой, которую она не выпускала из рук, Женечка с тряпочками.

Я взяла малышей с собой — Парашка слиняла в свой птичник прежде, чем я успела ее остановить, и вечером ее ждала взбучка, конечно.

Освещение, обивка, мебель, которой мне не хватает, господи, где взять денег на это все? Я напрочь стерла зубы, так часто я сжимала их до скрежета, чтобы не зарыдать. Мне-Ольге было намного легче, как легче было любой женщине, любому человеку в самом конце двадцатого века. Тогда, на самый крайний случай, были бандиты. В этом веке тоже были бандиты, как я успела выведать у Евграфа.

Только вот по какому-то кодексу чести им в голову бы не пришло кредитовать взбалмошную купчиху, а потом ее крышевать.

— Барыня, стол-то развалился! — окликнул меня крупный щекастый мужик, которого я про себя называла «бригадиром», и он отменно справлялся со своей разношерстной командой. — Вот как собирать прикажешь? Его же при матушке-императрице Иоанне еще делали, провалиться мне на сем месте, барыня!

— Вот что, Федул, — задумчиво проговорила я, глядя на то, что осталось от рабочего кухонного стола.

— Это сложите, в растопку пойдет… Печник-то заходил?

— Заходил, барыня. Тверезый, добрый да грамотный! Вон он тебе оставил, — Федул кивнул в сторону, где «бригада» свалила свою верхнюю одежду и «ссобойки». — Что купить потребно да в каком количестве.

Я закусила губу. Не сметь рыдать!

— А что до тутошнего начальства, то Сан Проклыч передать велел, что сам обо всем позаботится, как вами и договорено.

Я кивнула. Печника, мужика с именем и репутацией, я нашла опять же по объявлению, и его работа, включая все договоренности с управляющим рядами и выкладку, обошлась мне в пятьсот целковых.

Печь с плитой стоила еще двести целковых, и капиталы мои таяли, как лед по весне, но мне запретили бы разводить огонь и готовить без клейма одного из лучших — и самых дорогих — мастеров города.

Я сунулась в записку. Печник подробно расписал все затраты, чего и сколько мне купить и когда, указал сроки, даже время, когда его работы произведут больше всего шума.