Вдова на выданье

Я, конечно, играла с огнем. Я рисковала оказаться изгоем уже по-настоящему.

Мне было важно сохранить ту часть, которая носила имя Ольги Кузнецовой и сворачивала горы. Эта часть требовала, чтобы я оставалась собой — влетевшей в январе в студеные волны. Той, которая все делала наперекор, и все делала правильно.

Детскую площадку я дочертила. Криво, косо, переделывала ее несколько раз, пока на чертеже стало возможно разобрать и надписи, и собственно рисунки, и что-то мне подсказывало, что Женечка или Наташенька справились бы немногим хуже, чем я.

Парашка взирала на мои чертежи с некоторой опаской, а однажды испуганно заметила, что я стала «другая совсем, как благодетельница». Я включила диванного психолога и высказала, что потеря брата, сестры и любимого человека — «И-и, барыня, выдумаешь тоже!» — скажется на любом, и сама я тоже была слегка невменяема после смерти мужа."

"— Ты, барыня? — вылупилась на меня Парашка и на всякий случай как черепаха втянула шею в плечи. — Ты, матушка, совершенно рехнулась опосля, вот что я тебе скажу! Кабы не я да не Евграшка!

Да-да, тут я не спорила.

Больше того, я пошла у Парашки на поводу, и теперь у нее было собственное хозяйство в пятнадцати минутах ходьбы от нашего дома. Как она меня ни звала полюбоваться, я не поддавалась: детей оставлять было не с кем, а тащить малышей к утяткам и цыпляткам значило гарантированно потерять целый день.

Именно из-за курочек и уточек случилось то, что случилось.

Ремонт подходил к концу, я с ужасом думала, что дальше. Мебель, интерьер, посуда, кухня… банк. Я трусила неимоверно, понимая, что мне откажут в кредите, что придется либо бросать все, либо искать иные пути, и откладывала окончательное решение до последнего.

Страусиная позиция, мне прежде не свойственная, и я опять же объясняла себе это тем, что мне не знаком мир, не известны его точные правила.

Кухню я раздобыла благодаря объявлениям. Купец сносил деревянный особнячок и собирался на его месте строить доходный дом, а я подсуетилась и выторговала все кухонное оборудование за смешные сто тридцать целковых. Да, все старое, и не приведи Всемогущая кто-то решит заглянуть туда, где готовятся блюда.

Ах да, после того как я закончу ремонт и найму персонал, придет черед закупки продуктов. А затем я повяжу фартук и сама встану к плите, чтобы обучить так себе поваров, — а на что-то стоящее мне рассчитывать не приходится — тем технологиям, до которых остается лет этак сто пятьдесят. И буду надеяться, что меня саму не сварят в котле, как ведьму, или что они тут делали с женщинами, которые знали больше, чем остальные.