Плутовка

Генри вошла в гардеробную и увидела, что кто-то уже распаковал ее багаж и развесил платья, которые она привезла из Лондона. Теперь придется нанять горничную: некоторые платья невозможно надеть без посторонней помощи.

Взгляд Генри упал на стопку мужской одежды, аккуратно сложенной слева на полке. Она взяла в руки бриджи. Данфорду они были бы малы. Наверное, это те, что она оставила дома, уезжая в Лондон. Она с грустью посмотрела на свои новые платья. Как они великолепны — всех цветов радуги и нежнейших оттенков! Они были сшиты для женщины, которой она надеялась стать. С болью взглянув на них, новобрачная отвернулась и надела бриджи.

Данфорд, сидя за столом, нетерпеливо поглядывал на часы. Где же, черт возьми, Генри? Он ждал ее уже около часа. Он проглотил остывшую яичницу, не чувствуя вкуса. В памяти звучал ее голос — громко и отчетливо: «Мне жаль, что я… мне жаль, что я… мне жаль, что я не люблю тебя». Нетрудно было закончить эту фразу за нее.

Услышав шаги на лестнице, он встал. Генри выглядела утомленной, ее лицо казалось припухшим и измученным. Данфорд недовольно смерил ее взглядом. На ней была ее прежняя одежда, а волосы убраны в хвост.

— Не можешь дождаться, когда снова примешься за работу? — неожиданно для себя произнес он.

Она лишь кивнула в ответ.

— Только не надевай это, когда будешь выезжать из имения. Теперь ты — моя жена, и то, как ты выглядишь, мне не безразлично. — В его голосе сквозило презрение, и он ненавидел себя за это. Ему всегда нравилась независимость Генри и то, как практично она одевалась, работая на ферме. И теперь свои собственные попытки обидеть ее, отомстить за причиненную боль казались ему мелочными и отвратительными.

— Я постараюсь соблюдать приличия, — последовал ответ."

"Она взглянула на тарелку, вздохнула и отодвинула её от себя.

Данфорд вопросительно поднял брови.

— Я не голодна.

— Не голодна? Брось, Генри, ты ешь как лошадь.

Она вздрогнула, словно от боли.

— Как мило с твоей стороны лишний раз напомнить мне о моей «женственности»!

— Твой наряд также не говорит в ее пользу.

— Мне нравится моя одежда.

Боже милостивый, в ее глазах стояли слезы.

— Ради всего святого, Генри, я…

Данфорд провел рукой по волосам. Что с ним происходит? Он перестал нравиться себе. Необходимо уехать отсюда. Данфорд встал.

— Я уезжаю в Лондон, — неожиданно сказал он.

Генри подняла голову:

— Что?

— Сегодня же. Сейчас.

— Сейчас? — прошептала она так тихо, что он не расслышал ее. — На второй день после нашей свадьбы?

Не попрощавшись, он вышел из комнаты.

Следующие несколько недель Генри провела в такой тоске, о какой раньше даже и не подозревала. Ее жизнь ничем не отличалась от той, которую она вела до знакомства с Данфордом.