8
0– Вот, значит, как? Ты меня не выпустишь, пока не получишь нужное?
Усмехнувшись коварству этой старушки, включаю коммуникатор и звоню Максу. Но он не отвечает, слишком поздно вспоминаю, что он улетел туда, где нет связи.
– Я не отберу его у тебя. Просто посмотрю, – ласково уговаривает Тома, приближаясь ко мне.
– Смотри, – кидаю сумку в сторону. Для своих лет она довольно шустро ловит её и, распахнув, ищет гаджет. Вот только его там нет. Я не только не взяла нейрограф с собой. Я все наши с Максом вещи оставила Зое, попросив её присмотреть за ними.
– Где он? – шипит старуха, тряся вверх тормашками сумку.
– Спрятан в камере хранения, – вру, скрещивая руки на груди.
– Я тебя недооценила, – задумчиво тянет Тома, выкидывая пустую сумку.
В глазах этого безумного гения вспыхивает злость. Она тянется за каким-то полукруглым гаджетом. Пячусь в сторону и упираюсь спиной об стеллаж.
– Значит, подождём Макса. Кто-то из вас обязательно достанет для меня нейрограф, – усмехается старуха и нажимает на кнопку.
В меня летит голубоватая мерцающая сеть. Бежать некуда, сжимаю зубы, ожидая каких-то болевых ощущений. Голубые лучи обволакивают всю меня и, впитываясь, исчезают. Ничего не происходит. Точнее я ничего не чувствую, даже собственного тела. Пытаюсь осмотреться. Стою там же, у стеллажа, недалеко от закрытой двери. Но почему-то не могу сказать ни слова. Или просто оглохла? Так как окружающую среду тоже не слышу. Пытаюсь покрутить головой или подвигать телом, ничего не получается. Только страшно верчу глазами и таращусь на старушку. Которая уже потеряла ко мне интерес и рыщет что-то в соседнем шкафу."
"Найдя какой-то прибор, похожий на железные браслеты, она идёт ко мне. По движению губ понятно, что женщина что-то говорит, но я её не слышу. Дойдя до меня, она срывает мой браслет, выданный в миграционной службе. В тот же миг её отбрасывает от меня непонятным силовым полем, вырвавшимся из браслета. Зажмуриваюсь от яркого света и вздрагиваю от ударившего по лицу яростного вихря.
Осторожно приоткрываю один глаз. И изумлённо распахиваю второй. Между мной и старушкой стоит Старкар с воинственно раскрытыми крыльями. Чёрными как ночь, с пробегающими по перьям голубовато-белыми молниями.
Фокусирую зрение, пытаясь рассмотреть, что происходит, и вижу возле старушки женщину с белыми крыльями, тоже воинственно торчащими в разные стороны. Она держит Тому за кисть и сурово смотрит на эмиссара.
Они о чём-то говорят. Старуха смеётся. Совершенно не дёргается, будто знает, что ей ничего не сделают. Женщина убирает крылья, заковывает в наручники Тому и, подтолкнув под локоть, выходит первой.
Старкар ещё с полминуты просто стоит спиной ко мне. Его крылья подрагивают, выдавая волнение мужчины. Он втягивает их обратно в спину.
