Укрощение демонов

Большинство старых следов было внутри каменного полукольца и никуда не уходило. И только один старый след, почти полностью засыпанный снегом, вел вниз, в сторону дороги.

— Где наш охотник? — спросил командир взвода.

— Ему перевязку делают, — ответил я.

Скворечня как раз надевал после перевязки бушлат. На свету старший лейтенант сразу определил, что рукав бушлата пропитался кровью:

— Скворечня!

— Я, товарищ старший лейтенант, — подбежал младший сержант.

— Что с рукой?

— Пуля навылет. Пустяк.

— Пустяк, — сказал, подойдя, старший прапорщик Василенко. — Думаю, будет жить…

— Разрешаю жить, — согласился старший лейтенант.

 — Посмотри следы. У нас Рифатов пропал. И кто-то в снегопад ушел в сторону дороги.

— Убежал, а не ушел, товарищ старший лейтенант, — поправил командира младший сержант. — Здесь вначале следы еще рядом, шаг короткий. Это он только разгонялся и не совсем еще решился бежать. Ждал наших действий. А потом уже разогнался. Чем дальше, тем шаги длиннее. А потом вообще, как сайгак, скакал.

— Там наши парни нашли одного раненого бандита, — подсказал старший прапорщик. — Уже, наверное, перевязали.

За тем большим камнем. На земле он лежит. Лицом вниз. Ему осколками всю задницу разворотило. На спину перевернуться не может. И голову порвало. Тоже, похоже, осколком. Может, Рифатов?

Мы со старшим лейтенантом устремились туда. Старший прапорщик со Скворечней поспешили за нами. Но я уже издали определил, что это не Такый Рифатов. Человек лежал на своем бушлате, и ноги его были обуты в сапоги. А у Рифатова на ногах были башмаки армейского образца. Естественно, я сразу сказал:

— Не он.

— Но он может что-то знать о своем эмире. Если только он не из банды Магометова.

— Я спрашивал. Он человек Такыя, — сообщил Василенко. — Я забрал его документы. Вот. — Он раскрыл паспорт: — Аббас Магомедович Борханетдинов. Последняя регистрация в Каспийске. До этого проживал в Буйнакске. Родился в Иркутской области.

— Земляк, стало быть, — заметил Скворечня. — Я же из Иркутской области.

— Этот Аббас родился в зоне, когда его мамаша там срок отбывала, — пояснил старший прапорщик.

— В зонах я не работал, — признался Василий и как будто потерял интерес к раненому."

"Но не потерял к нему интерес Тицианов.

Он даже на снег сел так, чтобы видеть лицо пленника, которому стал задавать вопросы. Мы остановились чуть в стороне и слышали только отдельные слова командира взвода. Раненый же едва слышно отвечал и больше мычал, но и мычать старался с жутким акцентом. Тем не менее старший лейтенант ответы на свои вопросы, кажется, получал.

— Я уже проводил первичный допрос, — сообщил нам со Скворечней Василенко. — Говорит, что был поваром в банде. А до этого поваром в каком-то ресторане работал в Махачкале. Но врет.