Ты не заставишь меня

Тот, кто меня отца лишил и окружил потом лживой заботой, в своей квартире запер, как в клетке, тот, кто пальцем не шевельнет и ждать будет, когда мою младшую сестру застрелят…он зло.

Встретились взглядами.

И тут же, сразу и навсегда, бесповоротно поняла одно — я отомщу, я убью его, он не будет жить.

— Что ты так на меня смотришь? – спросил Демьян хрипло, нарушил предгрозовое молчание.

— Как? – вопрос вылетел резко, как выстрел, мой голос даже не дрогнул, грудь заполнило глухое, холодное спокойствие, словно та вода в реке, черное.

— Что ты устроила? – его взгляд сканировал, вытягивал правду.

— Ничего.

— Зачем била меня, царапалась?

— Испугалась.

— Чего испугалась?

— Новых ощущений.

— Они не новые.

— Но я же не помню. Зачем я это повторяю. Ты мое состояние не поймешь. Ты толстокожий, Демьян.

Уголок его губ дернулся.

Он приподнял меня. И член выскользнул.

Демьян просто сбросил меня на соседнее сиденье. Привстал в кресле и рывком натянул брюки с трусами.

Злится.

Поправила рваное платье, отвернулась к окну.

И тут же его пальцы коснулись щеки, осторожно погладили, чуть надавили, и я обернулась.

— Надо было не здесь, Алина, я идиот, – в его голосе впервые услышала виноватые нотки и поразилась – Демьян, в руках которого весь город, тот самый мужчина, от чьего имени кровь стынет в жилах – он сидит сейчас напротив, растерянно ерошит волосы, называет себя идиотом и не знает, что делать.

Смотрит на меня с теплотой.

Словно взглядом укрыть хочет.

В носу защипало. Внутри что-то дрогнуло, заныло, на осколки расколотилось, боже мой, я ведь люблю его, как же я люблю.

Но…если папа заслуживал смерти.

То этот мужчина тоже ее заслужил.

Он не будет жить.

Я его убью.

— Алина, – позвал Демьян.

Мы за столом. Дома. Обедаем.

Ночь прошла как в тумане. Я знаю, что Демьяну было мало, он хотел продолжения. И утром тоже, я его эрекцию чувствовала.

Он постоянно хочет.

И я тоже. Хочу.

Но мысли не дают мне покоя. Мысли о том, что я предательница."

"Отец был жесток, непримирим, я боялась его и уважала. Я сбежать хотела. Но я любила его преданной любовью, любила за редкие минуты моей жизни, в которые он был не Русланом Ковалем, а моим… нет, не отцом, а папой.

И эти минуты были. Их по пальцам можно пересчитать, но Боже мой, я ведь ценю их, лелею, и когда мне плохо, бережно перебираю их в памяти.

Воспоминания простые. Как я сижу у папы на плечах, мы идем по парку, и я хнычу, увидев вагончик со сладкой ватой. Папа купил ее мне, и я ела ее у него на плечах. На волосы ему налепила вату.

Как сейчас помню – розовую.

Простые воспоминания, но как же больно, что… что у меня не будет шанса наладить все с папой. Ни малейшего шанса, ведь папы больше нет. И именно Демьян тому виной.

И много чему еще.

— Алина, хватит, – бросил он.

— Что «хватит»?

— Страдать.