3
0Что с вами, Шергин? Не зная вас, я мог бы подумать сейчас, будто вы презираете свергнутого государя, как какой-нибудь паршивый эсер или, не дай бог, краснопузый пролетарий.
– Государю я вполне предан, – раздраженно сказал Шергин, – и клятве моих предков в шестьсот тринадцатом году верен. Для меня Николай не бывший, а до сих пор настоящий. Помазание при венчании не может быть отменено подписью на какой-то бумажке. Вам ли этого не знать, Скурлатовский. Он не имел права отрекаться от престола, он еще мог спасти страну от гибели. Но он даже не попытался этого сделать, вместо этого подрубил корни монархии! А теперь он изо всех сил показывает, что отрекся всего лишь от престола, но не от России? Тогда как Россия – это и есть престол и то, что вокруг престола! Другой России нет, вам ясно это, Скурлатовский?
– Да что ж вы так кричите, голубчик? – с озабоченной гримасой спросил штабс-капитан.
Шергин резко мотнул головой.
– Боюсь, Михаил Андреич, к тому времени она опустеет, причем самым радикальным образом. Сделаем хотя бы последнюю попытку. Если и на этот раз Николай не решится, тогда и в самом деле лучше на Волгу, к Каппелю. Или в Сибирь, там тоже неплохо комиссаров зачищают.
Монахиня сестра Ирина, потупив глаза, сидела у стола в монастырской гостиничной комнате для паломников, которых уже давно не было, и тихим голосом рассказывала:"
"– Пришли мы с сестрами к воротам, постучались, а как открыли нам, сразу мы поняли – неладное что-то.
Другая монахиня, сестра Неонила, стояла у двери и кивала, подтверждая рассказ.
– А Петрова вы видели? – спросил Шергин, нервно прохаживаясь из угла в угол.
– Не было его, – быстро сказала сестра Неонила. – По двору какие-то незнакомые шатались, не по-русски горланили.
– Черт! – вырвалось у Шергина.
