Царь-гора

 – Талибы через границу ходят?

– Обыкновенные духи, с того света. Человечину очень любят. Особенно устремившуюся ко злу. С холодным сердцем и немытыми руками.

Федору показалось, что в глазах у прямоугольного промелькнуло нечто вроде понимания.

– Едем, Скелет. А ты, слышь, прикинься рыбкой и молчи. Не на проповеди.

Какое-то время Федор следовал этому указанию. Он размышлял, тот ли это труп, который они с Аглаей забросали ветками, или посторонний. Сопоставляя географические ориентиры, он пришел к выводу, что Скелет видел не Толика, а какого-то другого несчастного. Если только это не странствующий мертвец.

От подобных соображений Федору расхотелось молчать, и желание поделиться наболевшим пересилило опасения нарваться на грубость.

– Но вообще я более склонен думать, что это призраки Гражданской войны, которых вывел тут Бернгарт. Не слыхали о таком? Хотя, дело, конечно, не в нем. Это у нас, у русских, такая игра – друг дружку по лбу лупить в поисках истины. В нас за сто лет накрепко вбили психологию гражданской войны. У русского не может быть много истин – если их больше одной, он от них болеет и звереет. Ему одна-единственная нужна, абсолютная.

И кто сказал, что такой нет на свете? Кто измерял истины циркулем и сказал, что они все равны? А некоторые к тому же равнее остальных…

– Кто? – Скелет отвлекся от дороги.

– Я-то знаю кто. Только не скажу.

– Ну и гад.

– Ладно. Пускай. Я вот что хочу сказать. Предположим, до 17‑го года у нас была историческая миссия, которую опытным путем выводили из единственной, всеми принятой истины. Назовем ее условно «бремя русского человека». Хорошо мы это бремя на себе волокли или плохо, неважно. Наверно, все хуже тащили, спотыкаться начали.

И вот из милосердия у нас это бремя забрали, сказали: отдохни немножко, погуляй, пока не надоест.

– Кто сказал? – спросил Скелет.

– Предположим, Бог. И с тех пор мы гуляем. Русская гулянка, как известно, широка и тяжела последствиями. Но мы к этому привычные. Пока гуляли, на нас сперва другой груз навесили, потом, в 91‑м году, мы и этот спихнули. С тех пор опять лбами бьемся: гулять надоело, а какое историческое бремя на себя теперь взвалить, не знаем? Вам, к примеру, это известно?

– Ищи других вьючных ослов, – угрюмо ответил прямоугольный.

– Вот именно, – сказал Федор. – Это для себя мы молодцы, а для соседей по планете – вьючные ослы. Свое не везем, так будем чужое на горбу тащить, пока шкура не слезет.

– Слышь, папа римский, – бандит сзади потерял терпение, – я тебя в последний раз по-хорошему прошу – прикрой трансляцию.

Федор, помедлив, произнес:

– Ну, в общем, я сделал для вас все, что мог.

…Пещеру он нашел легко, будто раз десять тут побывал, и в этом тоже было предчувствие, снова шевельнувшее своими ложноножками.