10
0Где чай? Верхний ящик? Справа-слева?
— Слева, — с небольшой запинкой отвечает Матвей и даже спорить, на удивление, не пытается.
Я распаковываю запечатанную коробку с заваркой и, когда оборачиваюсь уточнить, где чайник, вижу, что он по-прежнему стоит, прислонившись бёдрами к столу. Без сомнений, всё это время Матвей меня разглядывал.
Я улыбаюсь и не спешу отводить глаза. Легко быть кокетливой и смелой, когда знаешь, что мужчина напротив хочет тебя в эту самую секунду. Мои пальцы ещё помнят твёрдость его члена под брюками. Это тоже помогает.
— Такой дерзкий в офисе и такой скромный дома. — Моя улыбка расползается шире, и, чтобы её остановить, приходится быстро прикусить губу. — Куда подевалась твоя смелость?
Снова отвернувшись, открываю первый попавшийся ящик в поисках чайника. Хотя на деле мне на чайник плевать. Я вообще не хочу пить.
Поясница невольно прогибается, когда позади слышатся шаги. Шумно выдохнув, я закрываю глаза — Матвей бесцеремонно проталкивает руку между мной и столешницей и дёргает меня назад. Его жаркое дыхание ударяется мне в затылок, в крестец вонзается эрекция. Он хочет, чтобы я её почувствовала.
— Смелость никуда не делась, — хрипло возражает он и, собрав по ноге подол платья, рывком задирает его.
Задохнувшись от острого прилива возбуждения, я впиваюсь пальцами в края столешницы. Потом отвечу на все его вопросы. Что его там интересовало? Любимый предмет в школе? Любимый фильм? А сейчас я хочу почувствовать всё то, что успела почувствовать с ним. Отсутствие контроля. Помешательство. Похоть. Живые эмоции.
Я расставляю ноги шире, когда слышу шорох ткани за собой. Жмурюсь, когда ладонь Матвея скользит по моим ягодицам, стаскивая бельё. Можно предложить пойти в спальню, но разве стоит ломать этот момент? У меня была куча запланированного секса в кровати — сверху или снизу. Поэтому так ценно то, как это происходит сейчас.
Щёки вспыхивают, когда обнажившийся член жалит кожу бёдер и несколько раз бьёт меня по ягодицам.
— Так тебе достаточно смело? — неровный, глухой голос Матвея низкой вибрацией проникает в ухо.
Я снова кусаю губу — горячая головка с влажным звуком проталкивается внутрь меня.
Ногтям становится больно от того, с каким рвением я пытаюсь продавить их в полированный камень. Хочется хрипеть, визжать и бесстыдно охать. Да, да… Ещё. Вот так. Трахай. Ты такой большой. И делаешь настолько идеально, что даже страшно.
Матвей разворачивает моё лицо ладонью, всасывает губы и тут же их отпускает.
— Достаточно смело трахаю? Говори.
Я не умею говорить. Это он честный и раскованный. А я не могу. Не научена. Поэтому всхлипнув от нового толчка, просто киваю.
Его бёдра со шлепком врезаются в мои, заставив остатки воздуха вылететь из лёгких.
— Говори.
