Только между нами

Когда я выхожу из ванной, то первое, что слышу, — это шум посуды, доносящийся из кухни. Очевидно, сон мамы не крепче моего.

— Доброе утро. — Подхожу к столу и тянусь к графину с водой. — Я тебя разбудила. Извини.

— Я привыкла рано вставать, — успокаивает мама, начиная суетливо перемещаться вдоль кухонного гарнитура. — Я чай заварила. Попьёшь? Сейчас кашу сварю. Или лучше яйца сделать?

Еда — это последнее, о чём я способна сейчас думать. Чай… Чай можно, да. А потом я поеду. Куда? Скорее всего, снова к дому Матвея.

— Только чай, мам. Спасибо."

"Мама ставит передо мной чашку и молочник и осторожно придвигает вазочку с печеньем. Смотрит с тревогой. Хочет расспросить, но боится. Или не знает, как начать.

— Я буду разводиться, мам, — говорю я, прижимая подрагивающие пальцы к горячему фарфору. Сил и желания врать не осталось. Слишком тяжела расплата.

Лицо мамы искажается изумлением и неподдельным расстройством. Слово «развод» её пугает. А ещё она не ожидала.

— Я поняла, что вы поругались… Но разве… Неужели так серьёзно?

— У меня есть любовник. Роман вчера узнал.

Я делаю глоток за глотком, почти не ощущая, как горячая вода обваривает нёбо. От признания стало чуточку легче. Самую малость. Эффект освобождения от пут лжи.

— Я думала, у вас всё хорошо…

Я мотаю головой, не в силах сдержать горькую усмешку.

— Нет. Не хорошо.

— Он тебя выгнал?

— Я первой попросила развод. Романа не устроили озвученные мной причины, и он решил копнуть глубже.

— А… С этим мужчиной… У тебя всё серьёзно?

— Ко мне никто так не относился, — шепчу я, чувствуя, как крупицы стеклянной крошки снова оживают под веками. — После такого сложно продолжать жить так, как жила я.

Образ Матвея становится почти осязаемым, не давая возможности и дальше сидеть и спокойно разглагольствовать о вещах, имеющих куда меньшую ценность, чем он. Я отодвигаю стул.

— Мам, я поеду. Мне нужно, ладно? Спасибо за всё. Я позвоню. — Последние слова я договариваю уже по пути в прихожую.

Сначала к Матвею домой. Если его там не будет — поеду к Роме. Другого плана у меня нет. Надеюсь, появится, если оба этих варианта не принесут ожидаемых результатов.

На выезде из двора меня вдруг посещает легкомысленная идея, что я, возможно, зря волнуюсь. Что Роман со своими угрозами был несерьёзен, а Матвей просто загулял с друзьями. Ему ведь всего двадцать три. Да и шесть лет — немаленький срок, чтобы совершенно не знать того, с кем каждый день засыпала в одной кровати. Роман сноб, холодный, закрытый, самоуверенный, но он не исчадие ада. Месть — это слишком для него, тем более месть с нанесением физического ущерба. Муж — жуткий чистоплюй… Я однажды попросила его помочь разделать рыбу, и он сморщился, будто ему унитазы чистить предложили.