Только между нами

Если бы не алкоголизм его матери, которая была обязана о нём заботиться, Матвей едва бы повзрослел так рано. С большой вероятностью он бы поступил в университет, ходил на вечеринки, встречался с ровесницами и никогда не выбрал меня. А я бы и на пушечный выстрел не подпустила к себе двадцатилетнего парня со среднестатистическим образом мышления. Матвей привлекает тем, что во многих вещах успел меня перерасти.

Что удивительно, в нём совсем нет агрессии и злости к окружающим. Имея в анамнезе сложное детство, он вполне мог бы возненавидеть мать и более удачных сверстников, которым достались родительские любовь и забота, — но нет. Он сохранил в себе свет и редкую терпимость к людям.

— А как твой отец?

— У них с матерью не ладилось, сколько я себя помню. Она его очень любила и ревновала. Они то расставались, то снова сходились. Думаю, поэтому тот выкидыш ударил по ней так сильно. Мама рассчитывала, что ребёнок сможет их сплотить.

Слова о том, что ребёнком нельзя укрепить отношения, почти готовы вылететь из меня, но я вовремя себя останавливаю. Легко выглядеть мудрой, давая оценку поступкам других. В глубине души я ведь и сама надеялась, что после рождения малыша наши отношения с Романом изменятся. Что он станет внимательнее и мягче, а я, исполнив наконец свою заветную мечту, — более нежной и чуткой.

— Ты не поддерживаешь отношения со своим отцом?

Матвей отрицательно мотает головой.

— Нет. Последнее, что я слышал, — это то, что он уехал на север. Скорее всего, он, как и мать, обзавёлся новой семьёй.

Я опускаю взгляд в чашку, пытаясь разобраться в том, что чувствую. Эмоции сменяются одна за другой: гнев, растерянность, сочувствие, непонимание, восхищение. Я знаю семьи, где совершенно никчёмные дети получают уйму поддержки и тепла от своих родителей. Так почему всего этого не досталось Матвею? Разве он не заслуживает, чтобы мать, которая благодаря его подростковой заботе получила шанс на новую жизнь, каждый день говорила, как им гордится? Разве отец, принявший участие в появлении на свет такого гениального сына, как Матвей, не должен хотя бы раз в месяц узнавать, как у него дела? Несправедливо. Неправильно. Аморально.

— Ты замолчала, — вновь подаёт голос Матвей. — О чём задумалась?"

"Я не умею так, как он. Обнять и сказать что-то ласковое, воодушевляющее, даже когда это уместно. Не знаю, в кого я такая закрытая. Моя мама обожает со всеми обниматься.

Поэтому действую как умею: отставляю остывающий кофе на тумбочку и стягиваю одеяло с бёдер Матвея. Под ним он абсолютно голый. В домашних условиях он вовсе не фанат одежды.

Его дыхание обрывается, когда я сдавливаю член рукой и придвигаюсь ближе. Всего секунда — и он снова твёрдый, налитой. Потрясающее у Матвея либидо.