Только между нами

— Что это? — Сосредоточенно сдвинув брови, он извлекает из пакета коробку.

— Браслет, — поясняю я очевидное, после того как отщёлкивается крышка. — Гуляла по магазинам и поняла, что тебе подойдёт.

Можно оставить Матвея разглядывать подарок, а самой пойти вымыть руки, но уж очень хочется посмотреть на его реакцию. Нравится ли ему? Как он вообще относится к подаркам?

— Спасибо. — С каменным лицом он захлопывает коробку, даже не удосужившись примерить то, что лежит внутри. — Но тебе лучше это вернуть. Я не приму.

Щёки вспыхивают так, словно мне отвесили пощёчину. Я смотрю на протянутый пакет и не знаю, что делать. Понятия не имею, как реагировать на такое пренебрежение. Пусть Роман не носил мои подарки, но он по крайней мере от них не отказывался.

— Я купила его для тебя, — тихо цежу, отступая назад. Со мной происходит то, что случается крайне редко: я уязвлена настолько сильно, что теряю над собой контроль. — Не хочешь носить браслет, так не нужно. Можно было просто убрать его в шкаф и не выставлять меня дурой.

Лицо Матвея покрыто красными пятнами, скулы напряжены. Таким я видела его лишь однажды: когда он вломился ко мне в кабинет, обвиняя в том, что я его оскорбила.

— Я не стану хранить у себя твои деньги. Сколько ты потратила на него? Сто тысяч? Двести? Мне не нужны такие подарки. Кто я по-твоему? Альфонс?

— А я, по-твоему, та, кто платит за секс? — рявкаю я. В глазах темнеет от гнева, и пакет из его рук я вырываю на ощупь. — Да пошёл ты к чёрту, понял?

Отвернувшись, лихорадочно шарю взглядом по полу в поисках туфель. Дура. Какого чёрта мне дался этот браслет? Он трахает меня — я кончаю. Отличные условия. К чему потребовалось всё усложнять? Для чего я вечно пытаюсь навязать свою заботу? Ну не ценят её, не нужна… Может быть, пора уже наконец прекратить?

— И куда ты собралась? — голос Матвея, раздавшийся за моей спиной, злой и раздражённый.

Ни черта он не милый зайчик, когда считает, что задета его гордость. Вот пусть с ней и остаётся, вспыльчивый придурок.

— Уезжаю домой, — чеканю я, хватаясь за дверную ручку.

— Потому что я не принял твой подарок?

— Потому что ты идиот! — выкрикиваю я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Нет-нет-нет. Только не это. Разреветься при нём во второй раз будет верхом унижения.

Раз за разом дёргаю ручку, но дверь не желает открываться. В эти секунды я ненавижу всех: чёртов замок, с которым так и не научилась управляться, Матвея, растоптавшего моё настроение, и больше всего себя — за наивность.

— Хватит, Стелла. — Его дыхание касается моего виска, а ладони смыкаются на животе. — Ты никуда не уйдёшь.

— Открой дверь, — сиплю я, глядя на поблёскивающую линзу глазка. Одинокая слеза разрезает щеку и скатывается под подбородок. Не останусь я здесь. Пошёл он.