0
0
Джерико подзывает следующего человека, не встречаясь со мной взглядом. Когда я прохожу мимо него, он бормочет:
— Хорошая работа сегодня, Колдфокс. Это большой прогресс.
Мне удается улыбнуться ему, прежде чем сесть на свое место. Лиам смотрит на меня. Отдаленный страх в его глазах исчез, уступив место благоговению.
— Это было прекрасно, Уинн.
Мои плечи опускаются. Это было красиво, но не изнутри. Музыка прекрасна, но хаос, который она вызывает, разрушает мой разум, словно яд, проникающий в то, что осталось от моей оболочки.
Я пожимаю плечами.
Он хватает меня за подбородок и заставляет встретиться с ним взглядом, и я неохотно это делаю.
— Можешь научить меня играть эту песню?
Я поднимаю бровь, но отчаянно хочу знать:
— Почему?
Его голубые глаза впиваются в меня, как самый холодный дождь.
— Потому что это выглядело так болезненно, а я хочу избавить тебя от этой боли. Мы можем создать для тебя лучшие воспоминания, чтобы ты могла их воспроизводить, как думаешь?
Улыбка кривит мои губы, и я киваю.
— Я бы очень этого хотела.
— Тогда это свидание.
Он обхватывает рукой мой стул, и когда он это делает, я вижу красные бинты под его рубашкой.
От вида его крови меня тошнит. Когда он это сделал? Ему было лучше… По крайней мере, я так думала.
Но он, наверное, удивляется, почему я хочу умереть, и я уверена, что ему тоже грустно от этого.
Может быть, мы сможем вылечить друг друга.
Разве это не было бы замечательно…
Лиам грустно улыбается мне и шепчет:
— Это всего лишь небольшой порез, Уинн. Не расстраивайся так. Я пытался не делать этого… но я…
Я жестоко улыбаюсь ему в ответ, потому что как он посмел сказать мне что-то такое пренебрежительное о своей болезни.
— Я просто хочу умереть, Лиам. Не будь таким мрачным.
Он хихикает — возможно, потому, что это совсем не смешно.
— Это справедливо. Но если тебя не будет, кто меня вылечит?
Он с интересом поднимает бровь. От взгляда его темных глаз у меня мурашки по коже. Он такой красивый, что мне больно, такой сломленный, что это ужасно.
Я хочу, чтобы он всегда так на меня смотрел. С теплом и нуждой, я действительно являюсь его лекарством.
Джерико бросает на нас неодобрительный взгляд и шикает, когда следующий участник сеанса садится за пианино.
Я скрещиваю руки на груди, потирая кольцо с ониксом между пальцами и стараясь не смотреть на Лиама. Закрываю глаза, пытаясь мысленно подготовиться к встрече с Лэнстоном сегодня вечером.
Ониксовые кольца связывают нас вместе. Лиама, Лэнстона и меня. Не могу не задаться вопросом, кому они принадлежали раньше. Может, Монике? Почему они оставили их там, в поле? Чье кольцо у меня?
Я не уверена, что мы когда-нибудь узнаем. Иногда интересно гадать.
