Личный интерес

После вчерашних признаний ничего страшного не случилось: небо не упало на землю, солнце не погасало, мир не перевернулся. Даже воздух остался прежним, но дышится им все же иначе.

В моей семье принято часто говорить, что мы любим друг друга. Практически каждый день. Для меня эти слова естественны и приятны, но Савелий как будто излучает неловкость, и я не решаюсь сказать ему их сейчас. Вдруг у него иначе и он подумает, что я навязываюсь?

— Как тренировка?

— Терпеть можно. Я не фанат этого дела, — морщится он. — Но, когда заставлю себя, становлюсь крайне собой довольным."

"Мы снова целуемся.

— Я в душ. Подождешь еще пару минут?

— Если хочешь, я что-то приготовлю. Только скажи, чего бы ты хотел.

— Я сам. Вот когда переедешь и я останусь у тебя, упираться не стану.

— Договорились. Мне уже почти собрали кухню!

На секунду сжав мою задницу, Савелий скрывается в ванной. Спустя несколько минут я наблюдаю за тем, как он в свободных серых штанах и майке готовит омлет, что-то рассказывает, шутит.

Я же сижу за столом и гадаю, советоваться ли с ним по поводу Савенко.

О черт. Савелий выглядит таким красивым, заботливым и нежным, что сердце сжимается.

Но есть ли у доверия границы? Что будет, если я расскажу? А если нет? Вдруг во втором случае я его потеряю?

Служебные романы — это те еще терзания.

— Вуаля!

Савелий ставит передо мной тарелку с омлетом, наливает в стаканы апельсиновый фреш.

— Не знаю, что там по обедам, но завтраки ты научился готовить как из принтереста! Кстати, что это?

— Омлет с творогом и зеленью, попробуй. Максимум белка, минимум калорий, — болтает он.

— Жареный творог? Ты шутишь.

— Просто сделай «ам».

Я, смеясь, отрезаю кусочек. Недоверчиво пробую и... от удовольствия закрываю глаза.

— Да ну! — восклицает он самодовольно. — Неужели Савелий опять не обманул? Да он же идеальный мужик!

Указав на него вилкой, продолжаю есть. Мы весело проводим время после вчерашнего безрассудства, мир кажется идеальным. И я... я просто делюсь с ним, как со своим мужчиной:

— Я бы хотела попросить у тебя совет.

— Давай.

— Но не знаю, уместно ли будет.

— Разумеется. — Савелий серьезнеет. — Нужен совет адвоката или дружеский?

Я всё ещё сомневаюсь.

— В том-то и дело, что оба.

Его взгляд меняется: из расслабленного становится прямым, строгим. Проницательность усиливается. Савелий завтракает, и, наверное, посторонний человек не заметил бы его напряжения. Но я замечаю. И все-таки он же сказал, что тоже любит меня?

— Вчерашний разговор с Савенко, — сдаюсь я.

— Он все же состоялся? Ты написала почти сразу, я еще до дома не доехал.