Казачья кровь

Арабы проводили их до самого Бейрута. Уже в пригороде, куда они подошли в темноте, Костя приказал всем ждать его, а сам отправился в посольство, чтобы предупредить господ дипломатов об их возвращении. В полночь штабс-капитан вернулся, сообщив, что их ждут. Сообразив, что пора прощаться, Гриша подошёл к Аль-Хасани, который командовал отрядом сопровождения, и, сняв с плеча карабин, протянул его арабу.

– Возьми. Пусть хорошее оружие служит хорошему воину. Я жалею только о том, что таких карабинов у нас мало, – добавил он, снимая с пояса подсумок с магазинами.

Унтер Елизар и Сёмка тоже передали своё оружие местным бойцам, вызвав таким поступком радостное изумление. Остальные казаки поделились патронами. Прижав карабин к груди, Аль-Хасани с чувством сжал предплечье парня и, мотнув головой, глухо проговорил:

– В любое время, если тебе понадобится, ты всегда найдёшь в моём доме хлеб и воду.

– Если потребуется, приходи в наше посольство и оставь для меня письмо. Я приеду, как только получу его, – ответил Гриша."

"Они завели верблюдов во двор особняка посольства и, разгрузив их, передали всех животных арабам. Это был ещё один дар от экспедиции новым друзьям. Спустя два часа пустынники тихо растворились в ночной темноте. А утром три грузовика уже отправились в порт на погрузку. Британские военные угрюмо наблюдали за погрузочной суетой, но сунуться к казакам не решились. За погрузкой наблюдал сам посол России в Аравии.

Наблюдая за пробегающими мимо окон вагон-салона степями, Гриша предавался мечтам, как, вернувшись, отправится к Ольге и как она его встретит. Но чем ближе состав подходил к столице, тем – сильнее что-то не давало ему покоя. Чувство какой-то не беды, но неприятности становилось всё сильнее, и это не могло не отразиться на его настроении. Даже давно привыкшие к его непростому характеру офицеры удивлённо переглядывались и недоумённо пожимали плечами, заметив его состояние.

В Петербург состав пришёл вечером. На перроне их встречали капитан Залесский и Гришин мажордом, лично приехавший за хозяином на машине. Быстро перекидав багаж в автомобиль, слуги остановились в сторонке, дожидаясь, когда парень закончит разговор с начальством. Гриша же, переминаясь на месте, словно застоявшийся конь, с нетерпением выслушивал указания капитана:

– Сегодня моетесь, отсыпаетесь, а завтра с утра милости прошу в контору. Отчёты писать. И это не оговаривается, господа, – не терпящим возражения тоном говорил Залесский. – Тебя, друг мой, это особо касается, – повернулся он к парню. – Всё понимаю, но дело прежде всего. Полгода терпел, ещё денёк потерпишь, не развалишься.

– Пётр Ефимович, а как там… – Гриша запнулся, не зная, как правильно назвать девушку.

– Всё с ней хорошо. Жива, здорова.