11
0И повод мне мстить у неё появился не так-то давно.
– Звонил ваш стоматолог по поводу коронки на…
– Я его наберу, – злюсь какого-то хрена. А Инна в привычной спокойной манере кивает. Медлит секунду, будто не уверена в том, что ей стоит это делать, но все же предлагает:
– Иван Савельич, давайте я все же ужин закажу?
Это такой намек, что я отощал?
– Нет, спасибо.
Не знаю, почему упрямлюсь. Может быть, потому, что мне невыносимо осознавать, что я в ней ошибся? Хотя тому пока нет доказательств. Да и вообще…
Неосторожно задеваю папку с документами, которые Инна только что принесла. Папка падает. Инна тянется собрать разбросанные по полу листы.
– Я сам! – гашу ее порыв окриком. Наклоняюсь к проклятым бумажкам и, скрученный острым приступом боли, с шипением заваливаюсь на ковер.
– Что случилось? Спина, да? – Инна опускается на колени. Прямо возле руки, которой я для надежности упираюсь в пол.
– Твою ж мать…
– Сейчас-сейчас. Погоди. Давай, обхвати меня. Здесь до дивана недалеко. Сможешь добраться? Или мне прямо тут укол ставить?
Боль чуть отпускает. Я поднимаю взгляд и кошусь из-под бровей на Инну. Ситуация – глупее не придумаешь. Но не скорую же мне вызывать, лишний раз показывая шакалью свою слабость. Хотя, если и она примкнула к их стае… Ноздри яростно раздуваются.
– Дойду. Набирай шприц.
Чертов радикулит. Кряхтя, как дед, перебираюсь на диван. Расстегиваю ремень, ширинку. Тут пошевелиться больно, не то что снять штаны. И неловко до чертей опять же. Хотя Инна сто раз видела меня голым. Да и уколы мне ставила не единожды.
– Я помогу. Ты только на бок перевернись.
Она уже давно перешла на ты, но я молчу и не поправляю. Глупо требовать соблюдения субординации, когда ты с голой задницей. К тому же мне вообще не до этого. Скрутило меня в самом деле жестоко. Инна так близко, что я невольно улавливаю её сочный аромат. Мое тело рефлекторно откликается, несмотря на боль и отсутствие осмысленного интереса. Интересная штука – память. Я как собака Павлова. Еще чуть-чуть, и слюни потекут.
Влажная ватка проходится по коже. И мои мышцы конвульсивно сжимаются.
– Расслабься.
Легко сказать. Но прежде, чем я успеваю огрызнуться, она отвешивает мне звонкий шлепок. Укуса иглы я не чувствую. Морщусь, лишь когда Инна начинает вводить лекарство.
– Ты меня ударила! – говнюсь я, чтобы разбавить возникшую неловкость, и чуть приподнимаюсь, собираясь вернуть на место брюки. Инна выбрасывает шприц в корзину."
"– Представляешь, сколько людей мне позавидовали бы, если бы об этом узнали? – ее губы растягиваются в улыбке, на которую я помимо воли отвечаю. Может быть, это тоже рефлекс? Смеяться над одними и теми же шутками?
Это длится какую-то долю секунды. А потом я отсекаю протянувшиеся между нами ниточки. И хмурюсь.
