11
0Я гляжу в потолок и до боли кусаю губы. Мы порядком сместились – теперь при каждом толчке моя голова легонько ударяется о спинку кровати. Ну и пусть… Мне плевать. Потому что хуже, чем есть, уже не будет.
Все же люди животные, да. Я опасалась, что не смогу дойти до конца, а в итоге даже кончила. Так почему же мне так погано?
Спустя вечность Князев осторожно из меня выходит, придерживая рукой презерватив. Почему-то именно это заставляет меня до конца осмыслить, что же я наделала.
Кем надо быть, чтобы отдаться мужчине, которого не любишь? Отдаться только для того, чтобы отомстить другому. Тому, кто, может, даже мизинца Ивана не стоит. Тому, кто никогда не относился ко мне с таким трепетом. Не заботился о моих желаниях и, возможно, даже не любил? Полной дурой? Наверное.
Будто наяву слышу хриплый голос Ильи:
– Эй, Лапина!
Спускаюсь с лестницы и отхожу чуть вглубь, чтобы не мешать другим.
– Слышал, ты в содержанки подалась. – Губы Ильи кривятся в улыбке. А в глазах плещется что-то такое… Не презрение, нет. Ревность и лютая злость. А вместе с тем странный нажим, будто он ждет, что я стану оправдываться. Не скрою… Хочется. Но он так люто меня обидел, что я будто между делом вскидываю руку с кольцом на том самом пальце, заправляю за ухо волосы и равнодушно интересуюсь:
– Ты сейчас меня по себе равняешь?
Илья меняется в лице. Быстро оглядывается по сторонам и заталкивает меня в нишу под лестницей. Мне хочется бежать. Мне хочется остаться.
– Ты специально, да? Мне назло?
- А ты не много на себя берешь? И вообще… Не боишься, что нас твоя… невеста увидит? Подумает еще чего. Обидится. Нашепчет что-нибудь папе.
Илья темнеет лицом. Отворачивается на миг, словно ему на секунду становится невыносимо жаль нас. Или того, что было. Но потом над хорошим в нем верх берет гордость, и он наотмашь бьет словами:
- Ах вот, что тебе напели? Думаешь, я с Ариной из выгоды? Хрен. Она мне нравится. Знаешь, какой там темперамент? А впрочем, откуда тебе знать… – смеется.
Я вырываю руку из захвата его пальцев. Каким-то чудом сохраняя спокойствие, ухожу, смерив Илью напоследок брезгливым взглядом. И я ведь понимаю, что он это сказал, лишь бы только меня задеть. Более того, я знаю, что нам было хорошо вместе, и что никакая я не ледышка. Я не знаю только, как мне справиться с тем, что это все осталось в прошлом. Я не могу... Стараюсь, но не получается. Боль душит меня и рвется из горла криком.
Я чувствую себя потерявшейся. Использованной и выброшенной за ненадобностью. Хоть чуть-чуть меня отпускает только рядом с Князевым. То, как он на меня смотрит, то, что он для меня делает – это все заставляет меня чувствовать себя… не то чтобы счастливой, нет. Но, по крайней мере, живой, а не мертвой. Мне рядом с ним спокойно. Я будто в коконе. Защищенная со всех сторон.
