10
0Не позволяя себе оставить на ее нежной коже синяки и засосы. Хотя мне до тянущей боли в затылке хочется ее пометить.
Жанна выдыхает со всхлипом. В освободившемся пространстве ее тело выгибается арфой. Звуки сбившегося дыхания ударяют по нервам, вгрызаются в мою плоть.
Я снимаю с нее штаны, сдвигаю трусики и веду пальцами вниз, настойчиво раздвигая ягодицы.
– Нет… Подождите! Нет…
Я слышу ее слова, конечно, слышу… Проблема в том, что их смысл до меня доходит не сразу. Я хищник, который дорвался до пиршества. Я готов убить любого, кто только сунется мне помешать.
– Пожалуйста… Я не хочу.
Все же отступаю. Отступаю каким-то чудом. Трясу головой, в попытке упорядочить мысли. Она разворачивается ко мне лицом и отходит. Медленно, будто с опаской, прижимаясь все к той же стенке, возле которой я ее чуть не отодрал.
Не хочет? Влага на моих пальцах говорит об обратном.
– Ты течешь. Никто не течет, если не хочет.
Мне удается ее шокировать, хотя я к этому не стремился. Она судорожно сглатывает. Прижимает руки к груди.
– Да… Наверное, вы правы. Но… не так же, – тихо шепчет она.
– Как – не так? – туплю немилосердно.
– Не знаю. Мы же не животные…
Я моргаю. Веду ладонью ото лба к макушке. О чем она толкует? Какие, к чертям, животные? Каким они боком к нам? И тут до меня доходит. Она ж девчонка совсем. Ей ухаживания подавай. Цветы и, что там еще входит в классическую программу? Прогулки под луной?
Господи. Девочка-девочка… А я тоже хорош. Куда, спрашивается, полез?
– Повзрослей, – бросаю я напоследок и ухожу.
Глава 10
Жанна
Это что было? Это что, мать его, было?!
Поправляю штаны и зачем-то иду вслед за Иваном Савельевичем. Он обувается и уходит, осторожно прикрыв за собой дверь, но я один черт вздрагиваю всем телом. Не знаю, почему так реагирую. Звук захлопнувшейся двери совсем тихий. В нем нет ни капли нарочитости, нет усилия, и нерва нет. Князев явно лучше меня контролирует свои эмоции, тогда как я сама, кажется, вообще ничего не контролирую! Я даже не могу понять, как так вышло, что его руки оказались у меня в трусиках. И это такой адский кринж, что меня трясет, как какого-то припадочного эпилептика. Я всхлипываю, обхватываю себя за плечи и что есть сил вдавливаю ногти в кожу в надежде, что это поможет прийти в себя."
"Из зеркала на двери на меня смотрит всклоченная девица с шалым взглядом. В которой я даже отдаленно не узнаю себя. Как под гипнозом, подхожу ближе. Протягиваю руку и веду по лихорадочно горящей щеке. Задеваю воспаленный, будто бы поплывший контур губ, повторяя движение пальцев Князева. Я выгляжу зацелованной им. Хотя как раз до поцелуев у нас не доходит. И хорошо, что все складывается именно так, а не иначе.
