13
0В купе с заснеженной крышей и укрытыми сверкающим снегом елями это все создаёт новогоднюю атмосферу. Надо же, в нашей квартирке еще Новым годом даже не пахнет, а тут, прямо дом деда Мороза.
В доме тепло, хорошо, особенно с мороза.
- Ириша! – выпрыгивает Шторм, с костылём подмышкой мне на встречу. – Спасибо, что приехала, заждался тебя!
Оглядываю Шторма. Хочу на него позлиться, но не получается: он ранен, и это видно сразу. Ни разу не притворялся, сообщая, что ему все еще больно. Торс его все еще такой же мощный и могучий, но вот лицо немного осунулось. Заострилось. Борода стала длиннее и гуще, а лоб, из бронзового побледнел, будто у Марата анемия."
"- Пойдем в комнату, - зову его, не надо стоять, напрягаться.
- Иришка, да я ради тебя на Эверест полезу! – ухмыляется, пряча за беззаботным весельем гримасу боли, когда припадает на костыль.
Его рубаха расстегнута, на могучей волосатой груди широкий пластырь. Шторм развязал бинты, что были у него сегодня с утра, и теперь мне еще отчетливее видно большой зашитый шрам, швами выпирающий из-под пластыря. Бедра Марата прикрыты широкими боксерскими шортами, из-под которых на правой перебинтованной ноге видны гематомы, скрываемые в зарослях черных курчавых волосков.
Короче, еще раз убеждаюсь, что Марат не на Мальдивах прохлаждался эти два месяца, пока я выхаживала нашего старшего сына, и вынашивала кроху в животе. Шторма доставали с того света, и это, к сожалению, не фигура речи, а его настоящая жизнь.
Шторм весьма резво взбирается на второй этаж, несмотря на костыль. Я еле поспеваю за ним.
- Иришка, спортом бы тебе заняться. – хмыкает Марат.
- Чего это?
- У тебя одышка, еще и побледнела вся.
Шторм резко останавливается, и я едва ли не впечатываюсь в его могучую грудь. В глазах темнеет.
- Эй, эй, - ловит меня, прижимает к себе, а затем приваливает к перилам, подпирая собой, чтобы не покатилась по лестнице. – Что с тобой?!
Беременная я, жду от тебя четвертого ребенка, вот что со мной! – говорю я, но только про себя.
- Затошнило и голова закружилась. – произношу я вместо правды.
- Хряк, козел резко вел машину? – хмурится Марат, - я его выстегну!
О нет, это не Хряк резко вел, это ты Марат, очень резко и очень метко стреляешь, прямо в цель!
- Тебе уже лучше? Сможешь идти? – озабочен моим состоянием Шторм.
- Да, - как ни в чем не бывало, я вновь поспеваю за Штормом.
Кровать в его спальне уже разобрана.
- Снимай рубашку, и ложись на грудь… хотя она у тебя заклеена. Хм… может, сидя промять тогда?
- Да все нормально, спал я уже на животе, ничего страшного.
Марат снимает рубашку. Его мощный торс тут же вызывает у меня обрывки воспоминания нашей ночи двухмесячной давности.
Но Марат не останавливается на рубашке, он стягивает с себя боксерские шорты, оставаясь в одних плавках.
- Мог бы и оставить.
