13
0Сам ковыряется там в помаде и ежедневках. Хмыкает. Достает. Открывает так уверенно, будто был тут уже раз сто.
- Все, Марат, спасибо, я спать! – зажигаю свет в прихожей.
Марат с любопытством оглядывает коридор и все, что из него видно.
- Погоди-ка! – заявляет тоном, не терпящим возражения. – За спасибо не работаю! Сделаешь мне…
Краснею. Нет, ничего такого точно делать не буду! Даже пьяной. Хотя по молодости, чего у нас с Маратом в постели только не было!
- Кофе! Крепкий. Без сахара!
ГЛАВА 22
ГЛАВА 22
МАРАТ
Иришка еле заходит к себе домой, покачивается на каблуках.
Злюсь.
Не люблю пьяных баб, и пепельниц тоже не люблю! Хорошо, хоть она не курит и своим дымом детей не травит. Обычно я избегаю выпивших, но ее просто физически не смог оставить в том шалмане.
- Ой, Марат, иди, а! – очаровательно краснеет массажистка, затем покачивается и я еле успеваю ее поймать.
- Ну ты даешь, мать! - спускаюсь к ее ногам, снимаю со ступней километровые шпильки на платформе.
- М-м-м… - млеет девушка от удовольствия.
Почему назвал девушкой? А как ее назвать? Хоть и взрослые дети у нее, а сама мелкая, тонкая, как тростинка, беззащитная! Теткой ее назвать язык не поворачивается!
Смотрю на то, как перетянута нежная кожа на стопах, как ее эти туфли дешманские изуродовали и натерли лодыжки. В такой обуви только по клубам шастать! Насильник какой пристанет, ни в жисть не удерешь! А еще по пьяни можно навернуться и шею себе свернуть. Или ногу сломать при лучшем раскладе. Короче, эта загадочная бабская душа, как и логика, мне не понятна! Я бы, коли выпить шел, кроссовки надел, и что-нибудь поудобнее.
- Тапочки надень! – приказываю я. – Пол-то ледяной, а ты в чулках тонких!
- Марат, прекрати из себя старую бабку изображать! – кочевряжится Ирина, а у самой глаза в разные стороны. Тепло в квартире, вот ее на старых дрожжах и развозит не по-детски! – Ты еще за отсутствие шапки меня обругай!
- Уши отморозишь, мамаша, будешь знать! – заявляю я. – Опускаюсь на корточки, притягиваю ближайшие шлепанцы из кучи разноцветных, мелких, и надеваю Иришке на ноги.
Шлепанцы у нее меховые, уютные, очень удобные. Провожу невзначай по ее ножкам, и в штанах отчетливо дергается. Сразу же эти ножки на своих плечах представляю. Сглатываю. Ирина ничего не замечает. Еще и сопротивляется, коза дранная!
В ее квартире тепло, уютно, пахнет… по-домашнему пахнет! Теплым молоком, печеньем, свежим супом и чем-то сладким… так пахнет детство и дети. Взгляд мой падает на три пары мелких тапочек, двое с супер-героями, и третьи, девчачьи, с принцессами. Это тапки детей Иришки. Сердце сжимается. В груди щемит, ноет под ложечкой. Ужасно жаль, что детей сейчас в этой квартире нет. Соскучился по ним.
