Сияние Хаоса

Говорю на них без акцента и с использованием специальных терминов. Моя сестра делает в одном слове до пяти ошибок на родном языке. Она – не друг, она – моя подопечная. Я защищала ее вместо матери сколько себя помню. Всякий раз, когда она делала глупости, с последствиями разбиралась я. Это – моя ответственность, но не дружба. Я дорожу сестрой, но свою жизнь ей не доверила бы.

– Откуда такое различие? Почему тебя учили всему этому, а сестру нет? – нахмурился Тиль, мало понимая трудности дворян. Но самое главное, что я заметила, это то, что он искренне задает эти вопросы. Как и предполагалось, его добродетельная натура не смогла остаться равнодушной. Сопереживание – вторая ошибка монаха, после признания возможности самообороны. Единый, похоже, пока что выигрываю я.

– Я должна была управлять герцогством после отца, находясь в тени мужа, – без утайки сказала я, – а Теяру собирались отдать в семью того, за кого она пойдет замуж.

– Получается, что отец возлагал на тебя большие надежды и озаботился хорошим образованием. Почему ты думаешь, что он тебя не любил? – задал один из самых опасных вопросов парень.

Перед глазами встал эпизод из прошлого. Натянутая тетива, и стрела, направленная на меня. ""Сверните ей шею и бросьте в овраг"", – звучали в голове слова любящего отца.

– Хочешь прогуляться? – после недолгого молчания, спокойно предложила я.

– Куда? – насторожился монах, не ожидая от меня ничего хорошего.

И, в общем-то, правильно делал.

– В прошлое. – ответила я, отставляя кружку в сторону и подходя к пленнику.

Антильмарий неосознанно ощущал угрозу, исходящую от меня, и стал отползать по кровати к стене. Вытащив кинжал из-за пояса, я подошла к постели и оперлась на нее коленом. В чем дело, монах? Если ты лезешь в мою постель, то это нормально, а если я в твою, то нет? Хотя и намерения мои отличаются от твоих.

Сделав надрез на ладони, я призвала магию крови и создала в воздухе ряд символов из заклинания малефицистики. Они стремительно подлетели к парню и закружились кольцом вокруг его шеи. На ошейник похоже. По сути это он и был, но с дополнением. Тихие слова древнего колдовства сорвались с моих губ, заставляя кровавые символы вспыхнуть черным пламенем. Оно не обжигало, но Тиль дернулся и замер в страхе перед неизвестностью. Символы преобразовались, став единым черным узором, похожим на проклятую метку, и остановили свое движение в миллиметре от кожи служителя бога. Порез на ладони к тому времени уже затянулся, а после начала менять внешность монаха. Светлые волосы потемнели и стали казаться длиннее, а глаза из зеленых стали карими. Преобразились черты лица, став резче, и на этом магия свершилась, а ошейник стал незаметным.

– Теперь тебя никто не узнает. – закончив, убрала я кинжал в ножны и отошла от постели.