Штрафники не кричали «Ура!»

Хотя он лежал на соседних нарах, Андрей не знал, кто он и как его зовут. Только смутно помнил, что принесли его в полубессознательном состоянии. Шок от боли. Тяжело перенес боль при операции. Что-то с ключицей у него было. Лежал все время молча. Или выходил на улицу. Подолгу его не бывало.

— А тебе-то что?… — с напускной суровостью спросил Андрей. — Пусть гады себе творят, что хотят? Так выходит?

Сосед молчал. Откашлявшись, он проговорил тихо-тихо:

— Ты это… гляди. У шибздика этого ножик за пазухой. Сам видел, как он его натачивал. В поле, за медсанбатом…

Андрей мог сказать «спасибо».

Но он ничего не отвечает. Поворачивается на спину и лежит, закрыв глаза.

Теперь удара в спину можно было ждать в любую минуту. КтЬ знает, кто у них тут еще в замаскированных дружках. На войне в полевом медсанбате каждый день умирает по нескольку человек. Одним больше, одним меньше.

X

Андрей, ковыляя, вышел из амбара на улицу. Вечереет, и прозрачный октябрьский воздух делается еще холоднее и пронзительнее. Такое же, безжалостно холодное, лезвие ножа Буравчика.

Аникин жадно вдыхает несколько раз полной грудью. После затхлого воздуха «отстойника» голова и мысли его словно проветрились.

Андрею вдруг почему-то сделалось легко на душе. Он ощутил внутри хорошо знакомое чувство пьянящего волнения и одновременно жгучее желание жить. Как будто порядочный глоток спирта сделал. Так с ним бывало не раз, когда он ясно представлял себе очертания грозящей ему опасности. Пусть только попробуют сунуться… Он этого гнилостного Буравчика на рагу разделает. Заодно с его венерическим дружком Капитошей.

Аникин медленно шел вдоль хозпостроек, осторожно ступая на раненую ногу. Вдруг ему вспомнилась Лера. Не воспоминание, не образ ее, а она вся, во время последнего свидания. Кожа, касание рук, любящий взгляд, губы и ее дыхание, обдающее его лицо свежим, горячим зноем. Она так осязательно зримо явилась ему, что у Андрея перехватило дыхание. Ему вдруг нестерпимо захотелось увидеть ее и прижать к себе крепко-крепко. Он остановился, ошеломленный этим внезапно нахлынувшим чувством.

Удар в спину опрокинул его на землю.

Хорошо, что он упал вперед лицом и успел подставить руки. Андрею не дали сгруппироваться. Видимо, кто-то был наготове сбоку. Именно он со всего размаху саданул слева по ребрам. Носок сапога ушел ниже, и удар пришелся голенищем, но все равно вышел сильным. Боль на миг сковала движения Андрея, и тело его невольно выгнулось над ушибленным местом. В этот момент он увидел над собой того, кто ударил его в спину. Это был Капитошин. Нога его уже была занесена и нацелена в живот.