1
0Вместо правой из рукава торчали обломки кости, рваные куски мяса и сухожилий вперемешку с лоскутами сукна. Ему точно выдернуло руку по самую ключицу
— Он что-то шепчет… — проговорил Ульман. Они подползли к солдату.
— Пить… пить… — произносил он еле слышно, почти не шевеля белыми как мел губами. Возле страшной раны вся земля была багрово-черной.
— Скорее, Ганс… Дай ему воды… — машинально произнес Отто.
— У меня совсем мало осталось, — буркнул Ульман, отворачиваясь от лежащего тела. — Ему вода уже не нужна… — упрямо бурчал он в сторону воронки.
— Дай ему воды!… — вдруг взбесившись, закричал Хаген.
Но Ульман стал как одержимый.
— Она ему не нужна, не нужна… — твердил он. Хаген ударил Ганса кулаком в ухо, и тот, как китайский болванчик, упал на бок. Он словно одеревенел, повторяя одно и то же:
— Не нужна… не нужна…
Отто достал свою флягу и поднес к дрожащим губам умирающего. Тот сделал один за другим два совсем маленьких глотка. Даже пить у него сил не осталось. Только сейчас Отто заметил, что это не единственное ранение солдата. Левее сердца, на груди, у него была вспорота шинель. Вокруг нее все набрякло темным пятном.
— Как тебя зовут?… — спросил Хаген, подкладывая солдату под голову армейский ранец.
В горле умирающего что-то булькнуло, в груди захрипело, и губы его скривила гримаса боли.
— Отто… Меня зовут Отто…
— Отто?! — Хаген почему-то отодвинулся от лежащего. Волна знобящего холода прошла по телу.
Губы солдата кривились все сильнее. Было видно, что ему очень больно говорить.
— Мы наскочили… минометный расчет… — Бульканье в его горле усиливалось. Но он упрямо продолжал: — Граната решила… исход… Ремер бросил… В ящики попал… Рвануло… Всех на куски.
Солдат вдруг задергался. Будто разряд электрического тока вошел в него из земли. Смерть железной рукой принялась скручивать и выкручивать увечное тело. Словно затеяла издевательскую игру перед тем, как прикончить несчастного.
— Отто… Какие турки? — непонимающе спросил Хаген. Он наклонился над умирающим, стараясь услышать то, что пытался произнести солдат.
XXVI
Хаген закрыл умершему глаза. Его документы лежали в нагрудном кармане.
— Эй, Ульман!… — окликнул он. — Надо собрать у всех наших документы. Черт подери… Не пойму я ничего… Какие еще турки? О чем он говорил?…
Ульман пожал плечами:
— Бред умирающего… Когда даешь дуба, наверное, и не такое можно ляпнуть… — предположил он. Было видно, что Ульману не по себе из-за фляги с водой.
