1
0Отто чувствовал, что еще секунда, и он тоже сойдет с ума.
— Заткнись! — выругавшись, крикнул Отто. Он медленно подползал к зашедшемуся в истерике солдату Но тот, точно устроив игру в догонялки, пополз прочь от Хагена. Вперед, в сторону русских. Он продолжал смеяться и повторять:
— Я подвернул ногу… я подвернул ногу… А он мне принес свою… На замену… Ха-ха… на замену…
— Стой, куда?! — Отто, не выдержав, поднялся на ноги. Пригибаясь, насколько возможно, он бросился следом за Дитмаром. Но тот точно ждал этого. Он с сумасшедшей скоростью вскочил на ноги.
— Не догоните!… У меня новая нога… Новая нога…
Встав во весь рост, он веером пустил в темноту очередь из автомата и побежал вперед.
Сразу несколько трассерных лент пересеклись на темнеющем силуэте фигуры Дитмара. Пули кромсали и дырявили тело солдата, выпуская на волю его сумасшедшую душу.
XXIV
Ефрейтор уже не шевелился. Возле него копошилась какая-то темная масса. Может, это хромой бес хлопочет по поводу командира их разведгруппы, издохшего с собственной ногой на изготовку. Пожаловал на примерку новой бесхозной ноги. Может, он и сдвинул мозги Дитмара с катушек.
Ничего, этому выродку тьмы от убитого Ремера не достанется ничего. Отто навел ствол своего пулемета на лежащего Ремера. Темнеющая масса вдруг двинулась прямо на Хагена. Ага, решил теперь взяться и за него. Ну что ж, подползай ближе, дьявольское исчадье. Сейчас твоя мерзкая, зловонная плоть разлетится по округе вместе с ошметками рогов и копыт.
— Отто…
Что это? Он вздумал зубы заговаривать? Ну уж нет… подползи ближе, мерзость, и Отто Хаген покажет тебе, как питаться кишками ефрейтора Ремера…
— Отто… ты где? — силуэт темной массы становился все четче.
— Ульман?… — окликнул Отто, наводя ствол на ползущего.
— Это я… — Голос Ганса дрожал. — Ефрейтор… Я проверил пульс. И бумаги его забрал… Он отдал концы…
— Похоже на то… — прошептал Хаген, вытирая пот со лба. Его голос тоже дрожал, и все его тело трусило, точно в ознобе.
Теперь он уже мог смутно различить в темноте серое лицо Ульмана, на котором резко выделялись белки глаз.
— Отто… Что делать?… Нас тут, к черту, прикончат… — Дрожь в его голосе выдавала сильнейший испуг.
— Это я и без тебя знаю… К черту… — Отто пытался унять дрожь в голосе и в руках. Он крепче сжал вспотевшими ладонями приклад пулемета. Ему почему-то показалось, что так озноб побороть легче.
— Ефрейтор кончился… Старший группы умер… — повторял Ульман.
— Я знаю, черт возьми, Ганс! — резко оборвал его Отто.
— Теперь ты старший группы. Надо убираться отсюда… — как заведенный, повторял Ганс. Он тер руки о землю и о шинель. Как будто запачкался чем-то.
