Штрафники не кричали «Ура!»

Тот, что выскочил первым и все звал какого-то Ганса, выстрелил в Аникина. Ветку возле виска снесло напрочь, оцарапав щепками щеку. Кулёмин вскинул свой ППШ и полоснул немца очередью. Она прошла наискось, от левого плеча до правой ноги, вырывая из него серо-кровавые клочья. Как бежал, по инерции фашист уткнулся лицом и грудью в яблоневый ствол. Руки его от удара перекрестились с другой стороны ствола, как будто он бросился и обнял свою подругу после долгой разлуки.

Другой немец, здоровенный, с торчащими из коротковатых рукавов шинели кистями рук, дал ответную очередь по Кулёмину из своего «шмайсера».

Тот попробовал увернуться, но не успел. Пули попали ему в правую руку в нескольких местах, в долю секунды превратив плечо и предплечье в кровавое месиво. Очередь ударила в него с такой силой, что его оторвало от земли и развернуло в воздухе.

Немец, увидев упавшего, зарычал, словно зверь, почуявший кровь. Он бросился к Кулёмину, на бегу выжимая курок. Но автомат только беспомощно клацнул несколько раз. В рожке закончились патроны. Немец отбросил бесполезный автомат в сторону и вдруг выхватил из голенища нож с длинным блестящим лезвием.

Он с разбегу обрушился на Кулёмина. Выставленным вперед локтем он оглушил лежавшего и тут же всадил ему в живот лезвие по самую рукоять.

От удара тело Кулёмина напряглось, как будто немец подключил к нему тысячевольтный провод. Лицо его исказила предсмертная судорога, глаза распахнулись и выпучились из орбит, а рот с нечеловеческим, будто кричащим, хрипом стал втягивать в себя воздух. Немец занес руку с окровавленным ножом, чтобы его добить.

VIII

В этот момент Аникин, прыгнув, сбил его выставленной вперед винтовкой.

Удар пришелся по каске и вскользь. Не удержав винтовки в руках, он ее выронил, а сам, упав на листву, откатился на несколько шагов. На фашиста удар, хотя и сбил его с ног, серьезного действия не возымел. С по-прежнему зажатым в руке ножом, залитым кровью Кулёмина, он вскочил на ноги и, издав тот же звериный рык, прыгнул на Андрея.

Тот успел откатиться. Нож со скрежетом вонзился в землю возле его шеи. Немец попытался подмять его под себя и тут же, выдернув нож из земли, занес его над головой. Сразу несколько опавших желтых листьев насадились в ряд на лезвие.

Очистившееся от крови, оно ярко сверкнуло в низких косых лучах октябрьского солнца. Положение Андрея усугубляло то, что правая рука его при падении подвернулась под спину. Сейчас она оказалась прижатой к земле его собственным телом. Какая-то кочка больно давила ему в поясницу Выставив левую руку, он сумел перехватить кисть фашиста со стремительно опускающимся, как на гильотине, ножом. Его острие из зеркально сверкавшей, нержавеющей стали задрожало в нескольких миллиметрах от аникинского зрачка.