8
0
Они остановились возле клумбы с пышными кустиками, усеянными темно-синими мелкими цветками, которые источали аромат ванили."
"- У гелиотропа есть интересная особенность: его цветки, как и у подсолнечника, поворачиваются вслед за солнцем… Знали ли вы об этом? - задумчиво произнес Сергей и отшатнулся от неожиданности, когда Минодора схватила его за лацканы.
- Не знала и не ведала! Чего ж ты мне о цветках рассказываешь, Сережа... Я другие слова слышать желаю…
Молодой человек изумленно смотрел на нее, опешив от происходящего, а Минодора все напирала, тяжело дыша и пылая, будто доменная печь.
- Не дичись, Сережа… Бери все, я и слова против не скажу! Все равно ведь свадьбе быть!
Фролов аккуратно отнял ее руки от своих лацканов и отошел в сторону.
- О какой свадьбе речь? Вы о чем толкуете, Минодора Васильевна?
- О нашей! О нашей, Сережа! Давай не будем ждать и сольемся сосцами… ох, устами! – девушка снова заколыхалась в его сторону, и Сергей вдруг заметил, что на ее платье в районе живота расплывается темное пятно.
- Прошу прощения, но вы, похоже, где-то пятно посадили, - молодой человек обошел ее стороной. – Я сейчас позову кого-нибудь.
Сергей быстро направился к дому, оставив пылающую Минодору таращиться на внезапно почерневшее платье.
- Ой, мамочки! – услышал он ее рев и передернул плечами.
- Ну, батюшка! Ну, удружил!
Молодой человек вошел в столовую и сказал:
- Степанида Пантелеймоновна, вы срочно дочери понадобились.
Купчиха удивленно взглянула на него, но все же вышла.
- Чего там, Сережа? – поинтересовался Иван Иванович, но парень лишь развел руками.
- Не наши дела это. Женские.
- Пойдем-ка подымим, Василий Гаврилович, - предложил Фролов своему гостю. – У меня в кабинете ликер есть. По рюмочке пригубим. Вечно эти бабы что-то придумывают!
Мужчины ушли, а следом за Степанидой Пантелеймоновной направилась и Елизавета Родионовна. Но вскоре женщина вернулась, громко похохатывая.
- Вы чего, матушка? – весело спросил Сергей. – Что там?
- Компресс на живот из сенной трухи, отрубей и золы Минодоре делали, вот и проявилось. Узковато-то платье! – она уже смеялась вовсю. – Я поговорю с твоим батюшкой, чтобы выкинул из головы эту женитьбу! Не приведи Господь!
- Кто это вообще придумал?! – раздраженно поинтересовался молодой человек, а потом спросил: - А зачем этот компресс? Больная она, что ли?
Елизавета Родионовна склонилась к своему сыну и зашептала ему что-то на ухо. Брови Сергея поползли вверх, а потом он принялся хохотать.
- Матушка, да я лучше от наследства откажусь, чем с ней к алтарю пойду!
- Ниотчего отказываться не придется. Иван Иванович меня послушает. Это ведь ни в какие ворота! – женщина обняла сына. – Давай-ка блинками полакомимся, пока нет никого.
