65
0Несчастный небесный Прокурор. Судья, смотрящий словно в никуда. И гном, ползающий среди конвоиров.
— Я кое-что придумала для вас двоих, — богиня же вниз не смотрела. — Миров много, и есть у меня выход в один. Вам понравится. Только одно условие — вы никому и никогда не скажете, как попали туда. Живите, сколько вам отведено, и любите друг друга. А я за вами прослежу...
Впереди снова закрутился густой туман. В его центре расширялась воронка, через которую проглядывались аккуратные деревянные домики с черепичными крышами, огороды и бегающие по сельской дороге псы. Следом неслась детвора, весело визжа.
— Здесь вы сможете найти себя, — богиня обернулась. — Ещё одна жизнь, вы её заслужили. У каждого свой путь к счастью, и не всегда он прост и легок. Удачи вам. И не забывайте про меня.
Камила засмеялась и снова взмахнула рукой, отправляя тролля с демонессой в сельские дебри, где со дня на день уже ждали нового кузнеца с женой. Поговаривали, что она умна, образована и вполне может занять место учителя в небольшой деревенской школе.
Эпилог
Год спустя
— Милая, я голоден. С утра из кузни не выходил, — заглянув на кухню, Трояр едва сдержал смех.
Его любимая жена, сжав в руке нож, опасно нависала над несчастной растерзанной курицей. Та лежала, раскинув ноги и беспомощно свесив голову с разделочной доски. Ждала своего часа, бедняжка, и уже сама готова была отправиться в печь, но никак.
— Ага. А чем ты занята, Миллиссента? Я так понимаю, это наш ужин? — тролль рисковать не стал и решил мягко зайти со стороны.
Его демонесса нрава была крутого. Но красивая-а-а!
Трояр зажмурился от счастья, глядя на нее. Стоит в ярком голубом платье, белый передничек подвязан. Волосы уложены. Как же он мечтал хоть когда-нибудь увидеть на своей кухне такую вот прелесть.
Да и боги с ним, с ужином. Сам приготовить способен.
— Миллисента, отомри!
— Я не могу, Трояр, — она обернулась на него, едва сдерживая слёзы. — У меня рука не поднимается вонзить в нее нож. Я уговариваю себя, а никак. Ещё и малыш толкается. Наша доченька явно против такого зверства.
Отбросив орудие пытки для курицы, она, всхлипнув, бросилась в объятия мужа. Знала, что и утешит, и бранить за нерасторопность не станет. И вообще, поцелует и решит все её проблемы.
— Правда пинается? — тролль обнял её и положил руку на довольно внушительный живот своей любимой.
Под ней тут же почувствовался легкий толчок. Вздрогнув, мужчина прижал к себе свое сокровище."
"— Ничего, — прошептал, уткнувшись в мягкие волосы демонессы, — не можешь и не нужно. Сколько раз говорил: мясо буду разделывать я, а ты — все остальное.
— Я, правда, не могу. Внутри всё сжимается, когда я к этой курице нож подношу. Я никудышная жена...
— Лучшая, — он поцеловал её в висок. — Самая прекрасная. И не смей наговаривать на себя.
