51
0Значит, причастны к убийству, – мрачно выговорил Береговой и посмотрел ей в лицо.
Она молчала, рассматривая фотографию.
Вот выдержка, а?.. Не баба, а железный конь!
– Я не знаю этого человека, – сказала она наконец. – И никогда не видела. Он ко мне не приходил.
Она вдруг тяжело оперлась на его плечо, но быстро отдернула руку.
– Я хотел сам расследование провести, – признался Береговой, поглядывая на нее. – И злился очень! В бешенстве был просто!
– Я заметила.
– А потом этот новый заместитель, который на самом деле писатель, объявился и стал все спрашивать! Я ведь на самом деле был у вашего дома и видел там собаку, только не понимаю, при чем тут собака!
– Я тоже.
"– А потом Покровская мне сказала, что вас тоже того… чуть не убили, и как раз когда я возле вашего дома болтался, и я решил, что вы не только уволить меня хотите, но и убийство на меня повесить. А я не убивал никого!
– И я не убивала. С чего ваша подруга решила, что это именно моя рука?
– Запонка.
– Что – запонка?
– На фотографии манжета с запонкой. У нас такие манжеты только вы носите. Больше никто. Это всем известно.
– Олечка так сказала?
Береговой кивнул.
Митрофанова опять зачем-то взялась за его плечо.
– Это мужские запонки, Володя, – сказала она и стиснула плечо холодными острыми пальцами. – Посмотрите получше. У меня таких нет и быть не может.
– Не разбираюсь я в запонках.
Она отпустила его плечо, обошла стол и села в то самое кресло, где только что сидел он, а до него, когда-то давным-давно, Александр Шан-Гирей.
– Почему вы решили мне все рассказать?
Он глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду.
– Потому что Ольга с Веселовским! И она ему звонила и говорила, что не знает, что теперь делать, потому что я вернулся на работу! Не должен был вернуться! А Веселовского тоже уволили… из-за вас.
– И что?
– Ничего, – буркнул Береговой. – Просто я подумал: имеет смысл сначала с вами поговорить, а потом с Анной Иосифовной или с кем там еще! С новым замом, что ли!
– Откуда он только взялся?.. И почему именно он?.. И почему бабка его попросила разобраться?.. Он же совершенно чужой в издательстве человек! Не Стрешнева и не меня, а именно его!
– Вы у меня спрашиваете? – осведомился Береговой.
– И пропуск, – продолжала бормотать Митрофанова, будто во сне, – я же потеряла пропуск, и его восстанавливали. «Ова» ведь необязательно Митрофанова! Это какая угодно может быть фамилия!
Она вдруг вскочила с кресла, подбежала к шкафу, выдернула из него сумку и стала лихорадочно копаться внутри.
– Вадим не мог, – повторяла она, вытаскивая из сумки какие-то вещи, – может, Олечка и способна на это, но Вадим не мог! Он кто угодно, только не убийца.
