4
0Что произошла путаница, и что тебя приняли за Марти…
При упоминании о брате на глазах у матери выступают слезы. Не хочу ее еще больше расстраивать, в принципе мне все равно, если для семейного бизнеса так лучше. В конце концов мы так и договаривались, что после того как я закончу лечение, семья Громовых выступит с опровержением гибели Марка Громова, то есть меня. А пока отцовские безопасники роют землю в поисках предателя.
— Мам, я говорил с профессором, — дожидаюсь, пока она успокоится, и поглаживаю по руке. — Есть одна проблема…
***Открываю глаза, сверкающая белизна слепит глаза, отчего они безостановочно слезятся.
— Как вы? — надо мной склоняется женщина в белом медицинском костюме. — Вы меня видите?
Медленно киваю.
— Пить, — говорю одними губами, сам себя не слышу.
— Вам много нельзя, — она приподнимает мою голову и подносит к губам стакан со спасительной влагой. Делаю глоток, и стакан исчезает, а я со стоном валюсь обратно на подушку.
— Где я? — обвожу слепяще белые стены и потолок растерянным взглядом. Хочется еще спросить, кто я, но боюсь испугать эту милую женщину."
"— Вы в реанимационном отделении.
Прислушиваюсь к своим ощущениям.
— Можно…
— Лежите. Я сейчас поставлю вам катетер.
Ладно… Она уходит, а я задираю голову и вижу свое имя, напечатанное на листе бумаги, который закреплен в специальных зажимах над кроватью.
«Мартин Громов».
Так вот кто я. Мартин Громов. Хм, ничего так звучит. Только что ж я ни черта не помню, а?
Открывается дверь, входит женщина в наброшенном на плечи халате.
Она смотрит на меня, на табличку над кроватью, затем снова на меня. Ее глаза наливаются слезами, губы дрожат. И мои губы сами собой произносят шепотом:
— Мама…
Она всхлипывает, протягивает руки и падает на колени у изголовья.
— Сынок, мой сыночек… Мартин…
И я снова отрубаюсь.
Глава 17
Громов— Мартин, любимый, — высокая зеленоглазая блондинка наклоняется, чтобы поцеловать, а я инстинктивно отшатываюсь.
Не знаю, какие привычки, вкусы и привязанности были у того Мартина, каким я был раньше. Но нынешний Мартин не выносит вторжения в личное пространство незнакомых людей.
«Спокойно, Марти, это твоя невеста. Ты ее любишь. Как минимум, ты ей сделал ребенка. Вряд ли тебя тогда от нее воротило», — приказываю себе мысленно. Позволяю Анне клюнуть себя в щеку и с облегчением наблюдаю, как она садится на стул, придвинутый к кровати.
Или не заметила, или родители провели разъяснительную работу.
