8
0"
"В меня попадает шаровая молния, меня пробивает электрический разряд, я становлюсь высоковольтным проводом, через который подается напряжение в десятки тысяч вольт.
??????????????????????????Вот что со мной происходит. Думаю, не стоит уточнять, что я по уши втрескалась в Марка. И только теперь понимаю, как было легко и просто любить его фотопортрет. И как адски тяжело любить живого Громова. Потому что все труднее и труднее получается от него это скрыть.
— Марк, а почему в новостях пишут, что ты не справился с управлением? — я собираюсь с духом и задаю вопрос, который давно хотела задать.
Он снова хмурится и водит пальцем по ободку чашки.
— Не знаю, Каро. Экспертиза должна была установить все обстоятельства аварии. Но кому-то важно, чтобы настоящая причина была скрыта.
Мне передается его мрачное настроение, Марк это замечает и тянется через стол. Берет меня за подбородок, приподнимает вверх.
Ба-бах! На этот раз обошлось, на этот раз всего лишь шаровая молния.
— Эй, малышка, — говорит он и заглядывает в глаза, — ты дала слово, что не будешь забивать этим голову и расстраиваться.
— Я не давала, — говорить неудобно, потому что Марк давит на щеки, — ты меня вынудил.
Он улыбается, и снова совсем не так как на постере. Мне от его улыбки так тепло, что хочется подставляться под нее как под солнечные лучики. Снять одежду и подставляться, а лучше если бы ее снял Марк…
О, нет, куда меня опять понесло? Не мысли, а болиды на гоночном треке. Моргнуть не успеваешь, они уже фьють! — и погнали…
— Каро, ты о чем задумалась? — слышу сквозь пелену своих лихорадочных мыслей журчащий голос.
— Танцевать? Ты собрался со мной танцевать? — переспрашиваю настороженно. Может мне послышалось? Или показалось? Или померещилось?
— А что тут такого? — удивляется Марк. — Ты же говорила, что танцами занималась. Или соврала?
— Зачем мне врать? — возмущенно пожимаю плечами. — Я за ногу твою переживаю. Как бы не пришлось снова тебя к дяде Андронику посреди ночи везти.
— Не переживай, — теперь его голос журчит где-то у моей шеи, и я судорожно вздрагиваю, — не придется.
Не понимаю, что со мной творится. Марк не говорит ничего необычного, все слова мне привычны и знакомы. Но то ли тон, которым он их произносит, то ли легкие касания губ к шее заставляют сердце биться быстрее. Дыхание сбивается, воздух застревает в легких.
Я вкладываю свою руку в раскрытую ладонь, и мне кажется, что я не руку туда вложила, а свое сердце.
Глава 11
КаринаЭто самый необычный танец, который мне когда-либо приходилось танцевать.
