Разборки авторитетов

В разговоре Светлана и Макс – они уже называли друг друга по имени – касались самых разных тем. Они говорили о живописи, музыке, русских писателях и режиссерах. Макс безусловно был эрудирован, образован, но, поскольку считал, что многознание не есть ум, старался говорить со Светланой лишь о том, что и ей было хорошо известно. Остроумный и легкий в общении, Макс тонко исполнял свою партию, умело подогревая ее интерес к себе.

О чем бы они ни говорили, Макс деликатно принимал точку зрения своей собеседницы. Он то и дело повторял, что у них много общего, что они одинаково смотрят на вещи и вообще родственные души.

Светлана все больше и больше нравилась Максу. Он ловил себя на мысли, что ему хотелось обнять ее, дотронуться до нее, но он не решался – Макс боялся испортить ее благожелательное отношение к себе. Однажды он не удержался и как бы невзначай накрыл ладонью кисть ее руки. Светлана усмехнулась, мягко убрала руку, после чего разговор какое-то время шел скованно."

"Он ей чужой… почувствовал Макс. Интуиция, он был убежден, всегда глубже, чем знание. Но, с другой стороны, если бы он был ей неинтересен, то она просто встала бы и ушла.

Светлана не была бы женщиной, если бы не замечала его восхищенных взглядов и не чувствовала, что он к ней неравнодушен. Впрочем, она неизменно ощущала на себе мужские взгляды с тех пор, как осознала себя женщиной.

Владислав был ее первым мужчиной. Света всегда с нежностью и улыбкой вспоминала день их знакомства. Однажды в хирургическое отделение воркутинской больницы, куда она получила направление после медучилища и где работала операционной сестрой, поступил с ножевым ранением в живот молодой красивый парень, заключенный из пересыльной тюрьмы.

– Сестра, вы очаровательны, а что, если мы с вами прошвырнемся в ресторан или в театр?

Все, кто был в операционной, так и грохнули со смеху.

– С удовольствием, – ответила тогда Света, – вот только заштопаем тебя, чтобы чего не потерял по пути.

А пожилой хирург, проводивший операцию, ухмыляясь, добавил:

– Ребята, так, может, вы сейчас и прогуляетесь, а уж потом я зашью.

А больной, теряя сознание от боли, выдавил в ответ:

– Эх, жаль, охраняют, а то ведь точно сейчас бы и пошли.

– Ладно уж, помолчи, ковбой, сначала выживи, а потом будем про рестораны разговаривать, – буркнул хирург.

После операции Светлана заходила к выздоравливающему Владику в палату. Они подолгу беседовали. А затем пришла любовь, и она, став его женщиной, ждала, пока он отбывал свой бесконечно долгий срок.

Мужчины у нее, конечно, были.