– Ты умен, Леонардо, и я всегда сожалел о том, что ты не являешься членом нашей семьи.
– Спасибо, мне очень лестно слышать такую оценку.
– Все дело в том, что я не терплю лишнюю шумиху. А наверняка отыщется какая-нибудь горячая голова, чтобы обвинить в этом убийстве именно меня. Полицейские, вроде какого-нибудь упертого Рона Вуда, только и мечтают о том, чтобы защелкнуть на моих запястьях наручники. Я бы очень не хотел доставлять удовольствие недругам. Если же неприятность с русским доном произойдет в России, то убийство автоматически будет списано на русскую мафию.
– О да, дон Монтиссори! Это правильно.
– И еще у меня к тебе такая просьба, – голос Альберто Монтиссори потерял прежнюю силу и плавно перешел в шепот: – Мне бы очень не хотелось, чтобы ты где-то засветился или попал в руки российской полиции. Такой неприятный случай может бросить тень на всю нашу семью.
– Я сделаю все возможное, дон Монтиссори, чтобы не огорчить вас.
– Ты помнишь, Леонардо, сколько я тебе заплатил однажды за жизнь Коротконогого?
– Да, конечно. Двадцать тысяч долларов.
– Так вот, в этот раз я плачу в десять раз больше. Этих денег вполне хватит на то, чтобы купить новый дом и завалить любимую женщину подарками. Женщины – ужасные мотовки, – рассмеялся Альберто Монтиссори.
– Вы необыкновенно щедры, дон Монтиссори. Можете считать мистера Игнатова покойником.
– Это одному богу и Сержанту известно, мой мальчик.
– Ну, так уж и мальчик.
– Ну-ну, не обижайся, дорогой Леонардо. Тебе тридцать один, а мне-то скоро пятьдесят.
– Ладно, дон Монтиссори. Завтра же я вылетаю в Москву. Но прежде у меня есть пара вопросов."
"– Думаю, все твои вопросы отпадут после того, что я тебе скажу. Слушай меня внимательно и запоминай. Леонардо Томмазо, американец итальянского происхождения, едет в Россию по индивидуальному туру.









