5
0Мы вместе разворачиваем платье и на несколько мгновений зависаем в созерцании.
Оно прекрасно.
Шелковая ткань струится и переливается, но ее цвет гораздо богаче, чем просто небесная лазурь. Все оттенки синего и голубого сияют и завораживают волшебной гармонией этого произведения модельерского искусства. К такому чуду даже прикоснуться волнительно, не говоря уже о том, чтобы надеть его на себя.
Впрочем, у сестрёнки в этом плане комплексы отсутствуют.
— Давай! — командует она и хлопает в ладоши, когда я преодолеваю робость перед слишком шикарным нарядом и начинаю переодеваться.
Застегнуть все крючки на спине и замаскированные «молнии» по бокам не так-то легко, но с помощью малышки я справляюсь с этой задачей. Потом поворачиваюсь к большому зеркалу на стене и не могу сдержать вздох восхищения.
— Теперь ты точно принцесса! — радуется Настюша. — И принц у нас с тобой уже есть, да ведь, Кать?
— Принц? — повторяю я, завороженная своим сказочным отражением.
— Ну так Артём же наш! Он принц. А ты принцесса.
Я задумчиво качаю головой, и зеркальное чудо в изумительном небесно-переливчатом платье повторяет мое движение.
— Нет, я пока ещё не принцесса.
— А кто тогда?
— Я Золушка, Настюш. Просто Золушка.
Мы вместе спускаемся вниз. Я немного прихрамываю — даёт о себе знать растянутая щиколотка. Врач осмотрел ее и выдал мне специальный бандаж-фиксатор для голеностопа. Выглядит эффектно, словно какой-то оригинальный носок, но ходить в нем не так уж и удобно.
Царевичев встречает меня у подножия лестницы.
Он стоит неподвижно, смотрит пристально. И как смотрит! От его горящего взгляда у меня всё внутри прожигает вспышка нежности. И слабеют колени.
"Я вижу… чувствую… да просто знаю откуда-то, что он никогда и ни на кого так не смотрел. Только на меня. И только для меня — вот так, восторженно, как на дивную мечту, и жарко-жадно, как на самую желанную женщину.
Когда я останавливаюсь перед ним, он дёргает щекой и каким-то рваным движением ослабляет галстук на шее, как будто тот ему мешает дышать.
— Ну как, нормально смотрится? — робко спрашиваю я, чтобы хоть что-то сказать.
Где-то в глубине столовой громко хмыкает наблюдающая за нами домработница Люся. Я вижу через плечо босса ее любопытный глаз в сизой оправе распухшего фингала.
— Нор… кхм… нормально, — откашливается Царевичев. — Более, чем нормально. Да и в-общем…
— Красиво, — кивает Костик из-за стола, стараясь говорить так же серьезно, как обычно говорит отец. — Только тети, которые гуляют с папиными друзьями, на праздниках другие прически носят.
— Я не умею делать модные прически, — пожимаю я плечами.
