5
0Тогда юбилей действительно станет для меня настоящим праздником.
— Юбилей? — рассеянно повторяю я, глядя на то, как двигаются его губы.
Поцелуи босса что-то изменили во мне. Разбудили внутри неутомимую жажду прикосновений, и сосредоточиться на смысле слов рядом с ним стало сложно.
— Завтра юбилейная вечеринка во «Дворце». Забыла?
— Но я же там больше не работаю.
— Ты теперь со мной. Этого достаточно, — категорично заявляет Царевичев и, погладив меня по щеке, уезжает.
Короленко по обыкновению молча доставляет меня к дому босса. Только в самый последний момент, когда я вылезаю из его темно-бордового внедорожника, бросает в спину:
— Сиди дома тихо, никуда не выходи и вообще не высовывайся.
Ну да, как будто я собиралась куда-то бежать на ночь глядя, как идиотка. Подавив детское желание высказаться по этому поводу, я просто киваю.
В доме царит глубокая тишина, и где-то в коридоре размеренно тикают раритетные часы с кукушкой. Царевичев ещё при переезде говорил, что это памятный подарок его бабушки, и потому всегда поддерживается в рабочем состоянии. Мне нравится этот звук — такой успокаивающий и мирный.
Домработница и Настя с Костей уже давно спят. На всякий случай заглядываю в детскую, поправляю детям сбившиеся одеяльца и ухожу в гостевую спальню.
Посетив ванную, быстро переодеваюсь в ночную сорочку и ныряю под одеяло. Прохлада чистого постельного белья такая приятная. С наслаждением вытягиваю ноги в струнку и шевелю пальцами. Очень хочется спать, но воспоминания о волнующих словах Царевичева всё ещё будоражат мысли и чувства.
Когда дремота наконец почти накрывает мое сознание, из-за окна вдруг доносится какой-то шум. Низкое угрожающее рычание.
Сон как рукой снимает.
Приподнимаюсь на локте и вслушиваюсь в темноту. Может быть, старый эрдельтерьер заметил пробравшуюся за ограду кошку?
Снова рычание, на этот раз очень громкое. Странно, что охранники Царевичева не реагируют. Ведь дом вроде как под наблюдением и днём, и ночью. Двое охранников дежурят в маленькой будке у ворот днём, и двое — по ночам.
На первом этаже хлопает дверь.
— Кто там тёзку моего растревожил, блин? Спать не даёт, зараза! — ругается проснувшаяся домработница и кричит в домофон по внутренней связи: — Виталий! Леша! Вы чего там, вырубились на посту, что ли?
Тёзкой она называет эрдельтерьера.
И сейчас этот пёс прямо-таки разрывается от бешеного лая.
Окончательно проснувшись, я тревожно вскакиваю и босиком подбегаю к окну. Там темно, ничего не видать, если не считать светового пятна от фонарного столба у ворот. Охранники словно испарились.
