5
0
— Повезло ему, — улыбаюсь я, глядя, как дети наперебой гладят блаженствующего от ласки пса. — Он заслуживает лучшего.
— Он защитил тебя и Костю. Это его главное везение.
На аттракционе в последний раз я была очень давно в детстве, ещё когда была жива мама. Когда мы все, накатавшись на скоростных вертушках, пересаживаемся на огромное и медленное колесо обозрения, какое-то пронзительно ностальгичное чувство поднимается из самой глубины моей души.
Поворачиваю голову к сидящему рядом молчаливому Царевичеву.
— Почему вы все это делаете… Артём? — спрашиваю тихо, впервые обратившись к нему без отчества, неофициально, с затаённой надеждой на откровенность.
Он отвечает не сразу. Разглядывает мое лицо, смотрит в глаза. И роняет небрежное:
— А что тут непонятного? Нравишься ты мне. Красивая, милая. Сына моего спасла, о сестре заботишься, как мать. И смущаешься так… забавно.
Нравишься. Это простое слово окутывает меня, словно безумно приятный теплый плед в холодную погоду. И оно же одновременно будит во мне ужасную тоску и желание услышать другие слова. Самые заветные. Которые мечтает услышать от мужчины каждая влюбленная женщина.
— Ясно, — вздыхаю я и смотрю через бортик на крошечные фигурки людей.
Сейчас мы на самой вершине колеса обозрения, и от одного взгляда вниз с такой высоты слегка кружится голова. Сидящие напротив Костя с Настей прижались друг к другу от восхищенного страха и с разинутыми ртами глазеют во все стороны. Им не до нас.
— За вчерашнее извиняться не буду, — вполголоса говорит Царевичев так, чтобы слышно было только мне. — Я хотел получить твой первый поцелуй, и сделал это."
"Меня охватывает чисто женское возмущение.
— Да вы…
— Тише, тише. Рядом дети.
— Не знала, что вы такой наглый тип, — перехожу я на сбивчивый шепот. — Думала, что вы хороший и добрый.
Рука Царевичева незаметно оказывается поверх моей и крепко стискивает ее.
— Никаких больше «вы», Катя… — он тоже говорит шепотом, только не сбивчивым, а соблазняюще-тягучим, как мёд, медленно капающий с ложки. — Раз уж назвала по имени, то отступать уже поздно. А хорошие и добрые в нашем бизнесе тонут ещё на старте. Я не такой. Я всегда беру своё.
Мой босс говорит так откровенно, что моя привычная сдержанность с ним даёт трещину.
Я выдергиваю руку из его ладони и шиплю на грани слышимости:
— Не знаю, на что вы рассчитываете, но спать с вами я не собираюсь!
— Спать? Нет, этого мы с тобой точно делать не будем, — с усмешкой отвечает Царевичев. — Сон с тобой в мои планы не входит. Не в ближайшее время точно.
— Вы отлично понимаете, что я имела в виду! — чувствую, что ещё немного, и у меня пар из ушей повалит.
