5
0
Пока я перевариваю это неожиданное предложение, Настенька берет дело в свои руки и с наивной фамильярностью спрашивает:
— Артём, ты хочешь к нам в гости?
— Не откажусь, — хмыкает босс, задумчиво глядя на нее с высоты своего роста.
— Тогда идём, — оживляется сестренка и топает к подъезду, доверительно сообщая по дороге Царевичеву и Косте: — У меня есть пять шоколадных конфет. Могу вас угостить. Но только по одной! А то мне ничего не останется…
— Это очень щедро, — отвечает босс со смешком. — Раз ты угощаешь, то мы с радостью.
И всей компанией они скрываются в подъезде.
Я шумно вздыхаю и иду следом. От присутствия босса на моей личной территории как-то не по себе. Как будто он видит меня полураздетой или типа того. А в маленькой съемной комнатке нервное напряжение усиливается.
Настя болтает, как заведённая. Лично заваривает чай из дешёвого пакетика и умудряется разговорить даже молчаливого Костика. Он таращится на нее так зачарованно, как будто никогда не видел маленьких девочек. Или просто не общался с ними.
Через полчаса этих странных посиделок с чаем и пятью последними конфетами очень хочется намекнуть Царевичеву, чтобы закруглялся.
Он все видит, все замечает, мой проницательный и умный босс. Но всё же почему-то медлит.
Когда все конфеты съедены, а Настя уже почти созрела, чтобы дать Косте подержать своего любимого игрушечного единорожка, Царевичев наконец поднимается с места:
— Нам пора. Настя… спасибо за конфеты. Катя?
Мы вместе идём к двери. Костя топает на выход с заметной неохотой, и я понимаю, что моя сестрёнка сразила его своим обаянием наповал.
Кто же так сильно хочет добраться до него?
В памяти скребётся важная мысль и всплывает-таки на поверхность. А ведь ответ на вопрос может быть… у меня в мобильнике!
— Артём Александрович, — я достаю телефон и начинаю лихорадочно копаться в его меню, — тут такое дело… кажется, у меня есть фото нападавшего! Правда, оно смазанное, но лучше что-то, чем ничего…
Босс останавливается, как вкопанный.
— Ты его сфотографировала?
— Я ослепила его фотовспышкой, когда убегала.
Царевичев впивается хищным взглядом в мутное изображение с перекошенной физиономией очкарика. И мрачно отвечает:
— Да. Он мне знаком.
Глава 13. Утро новой жизни
— Катя… Кать…
Спать хочется неимоверно. Но голосок сестрёнки настойчиво пробивает густое марево сонливости, и я открываю глаза.
— Что, Настюш?..
— Мы проспали! — торжественно объявляет она, и я вскакиваю с кровати, как ошпаренная.
На часах восемь утра. Время, когда мне уже нужно быть на работе.
