Босс для Золушки (СИ)

Что за ситуация, в чем ее сложность… и насколько сильно она задевает меня лично…

Говоря всё это, я задумчиво покусываю нижнюю губу, и у Царевичева расширяются зрачки. Становятся темными-темными, как у кота, завидевшего мышь."

"Он вдруг обхватывает мое лицо ладонями и начинает покрывать его короткими и какими-то яростными поцелуями.

— Ты с ума меня сводишь… Катя… почему ты такая…

— Какая? — невнятно шепчу я. У меня самой от его напора голова еле соображает.

— Такая соблазнительная… — он коротко целует меня в шею справа, — …такая невинная… — потом целует слева, обжигая дыханием, — …такая сладкая…

Кости кажутся расплавленными.

Ещё немного, и я просто растекусь по столу от восхитительно приятных ощущений, огненными стрелами пронзающими мой позвоночник сверху вниз.

Царевичев ловит мою нижнюю губу и начинает ее покусывать точно так же, как делала это я сама, только неосознанно.

— Артём… — еле сдерживая участившееся дыхание, зову я. — Кажется, ты хотел о чем-то поговорить…

— Поговорить… да… — эхом повторяет он и накрывает мой рот таким умопомрачительным поцелуем, что у меня пальцы на ногах поджимаются.

Его руки скользят по моим бёдрам, грубо сминая шёлковую ткань платья, а затем самым беззастенчивым образом пробираются под подол. Я чувствую, как они с лихорадочной жадностью гладят там мою пылающую кожу, и вздрагиваю. По всем нервным окончаниям будто электричество бегает… Тело просто трясёт от слишком сильных и незнакомых ощущений.

Возникает странно тягучее ощущение пустоты внутри. Она… эта пустота… острая и ноющая… и просто невыносимая. Пытаюсь избавиться от нее, сомкнув колени, но не могу. Между ними стоит Царевичев и давит на мое тело, практически распластав меня по столу на спине.

Его поцелуи уже безумствуют ниже, на линии декольте, и меня выгибает дугой в его руках. Кажется, что я оглохла и стала совершенно невесомой. Лечу куда-то в пространстве между реальностью и сном, а тело блаженствует в прекрасной неге.

Откуда-то издалека доносится жаркий шепот Царевичева:

— Катя… ты моя сладкая девочка… самая лучшая… тише, тише…

Медленно прихожу в себя и приподнимаюсь, опираясь локтем на столешницу. У меня в голове не укладывается, что только что со мной произошло.

Царевичев хотел со мной просто поговорить о каком-то компромиссе, а потом непонятным образом его руки вдруг оказались там, где никто и никогда ко мне не прикасался…

Я резко подтягиваю колени к груди и прячу лицо в ладонях. Мне безумно стыдно. Не могу поверить, что позволила это сделать с собой.

— Ну что ты, маленькая моя… — Царевичев ласково прикасается к моей щеке. — В этом нет ничего постыдного. И у меня с тобой все серьезно.

Чуть раздвигаю пальцы и смотрю на него одним глазом.