Пустая (СИ)

 — Неее… убивааай, — наконец невнятно проговаривает он, смотря на меня как на Бога. А я — его персональный дьявол, который сейчас устроит адский костер на земле. Отталкиваю мразь от себя, поднимаюсь на ноги, беру канистру с бензином, начинаю медленно, тонкой струйкой лить горючую жидкость на Вербицкого, щедро пропитывая его бензином, наслаждаясь его скулением и предсмертными жалкими попытками освободиться. Вынимаю из кармана зажигалку, огонь вспыхивает и так символично в этот самое время ублюдок смотрит мне в глаза. Он замолкает, словно находится в шоке или принимает свою смерть, а я заношу над ним огонь и разжимаю пальцы, отступая назад. Я думал, что буду упиваться каждой секундой его агонии, но отвернулся, слыша, как Вербицкий несколько секунд громко выл и катался по земле, а потом все стихло и запахло падалью. Запрокинул голову к мрачному небу, плотно кутаясь в пиджак, чувствуя, как холодные мелкие капли моросят в лицо. Я определенно взял страшный грех на душу, но как бы кощунственно это ни звучало, в эту минуту я испытал полное удовлетворение. Если бы я не избавил мир от этой больной на всю голову мрази, я бы, наверное, не смог нормально жить, зная, что подонок ходит по земле.

Его закопали в собственной могиле, как и положено ожившему трупу. Когда я вернулся домой, Виталина все поняла по моему виду. Моя девочка просто спросила, уверен ли я, что ее монстр действительно мертв и больше не оживет. Я просто кивнул, и она кивнула мне в ответ, долго о чем-то думая, а потом прижалась ко мне и прошептала тихое «спасибо» за то, что я избавил ее от персонального монстра. Тогда мне еще очень хотелось придушить Эльвиру, псевдопсихолога. Но женщина так же боялась Вербицкого, как и Вита. Поэтому я просто сделал все, чтобы лишить ее врачебной практики, не позволяя больше лечить людей.

* * *Не знаю, почему я так детально вспомнил об этом через четыре месяца, в день нашей свадьбы. Тряхнул головой, чтобы выгнать из головы эти воспоминания, о которых мы предпочитали не говорить, нажал на ручку двери и вошел в комнату, в которой моя кошечка готовилась к нашей свадьбе.

Виталина стоит возле большого зеркала, одетая в воздушное белоснежное платье с открытыми плечами. Оно прикрывает ее уже заметно округлившийся животик красивым кружевным каскадом. Платье с длинными рукавами, под которыми моя девочка прячет шрамы. Длиною в пол, с небольшим шлейфом, раскинутым возле ее ног. Ее шикарные шелковые волосы уложены в красивую прическу с диадемой, усыпанной сапфирами, которую я недавно ей подарил. Несколько прядей как бы невзначай ложатся локонами на ее плечи. Моя девочка безумно красива, словно принцесса. Нет, королева, моя королева. Но я не король, я ее раб, навсегда. Помешанный на ней идиот. И я безумно счастлив в этом помешательстве.