Пустая (СИ)

После этого Оксана спокойно погладила меня по голове и признала, что ее дочь окончательно сошла с ума, а Павел расставил по всему дому камеры, даже в туалетах, приказав своим шавкам следить за каждым моим шагом."

"Я жила в тюрьме и рабстве, полностью зависящая от своего хозяина и его извращенных желаний. Меня будили утром, провожали к завтраку, потом к нам в дом приходил преподаватель, поскольку меня перевели на домашнее обучение. Единственное, что мне позволяли — это занятия танцами, которые были для меня как глоток воздуха. Я занималась с обычным преподавателем и другими учениками, но под пристальным вниманием двух амбалов, которые не отходили от меня ни на шаг. Я ни с кем не общалась и не контактировала, меня сторонились и боялись косых взглядов моих надзирателей. А мне и не нужно было этого общения. Я жила только тогда, когда танцевала, полностью отдавая себя музыке. Наверное, поэтому я была лучшей ученицей и мне пророчили светлое будущее, готовили меня к поступлению в хореографическое училище. Павлу безумно это нравилось, он назвал меня своей бабочкой и обещал, что в обмен на мою покорность сделает из меня великую танцовщицу, к ногам которой будут кидать цветы.

Я не сразу сломалась. В течение года, несмотря на страх, я пыталась бороться и сопротивляться при каждом его визите, заведомо зная, что проиграю. И каждая моя новая попытка сопротивления жестоко каралась. Он привязывал меня к кровати или сажал на цепь в своем кабинете, бил разными приспособлениями, наказывал лишением кислорода, душа разными способами, бил током специальными палочками для игр в бдсм и еще очень много всего противного. Но самое его любимое — было ставить меня колени, вынуждая заглатывать его противный член до конца, по долгу не позволяя мне дышать. Когда он был в ярости или ему было недостаточно моих криков и мучений, он бил меня специальной бамбуковой палкой, которая не оставляет синяков и ссадин или приучал меня к анальному сексу. Через год я сломалась и стала его покорной, замкнутой в себе рабыней, которую спасали только танцы. Я окончательно сошла с ума. Я соблюдала все его правила, выучив их наизусть. Но со временем его перестало это заводить и с каждым разом его извращенный разум придумывал еще более изощренные сексуальные пытки. Потом его начало ужасно злить, что я не кончаю, не научилась получать от его изощрений удовольствия, и он бил и душил меня за то, что я не возбуждаюсь. Он начал делать все, чтобы я возбудилась и кончила, совершенно не понимая, что живой труп не способен чувствовать. После каждой нашей сессии я чувствовала только опустошение, словно с каждым разом из меня вытягивают жизненные силы. Постепенно меня самой становится все меньше и меньше, а остается какое-то животное.