29
0"
"""Кого люблю я больше всех?"" – мысленно вопрошал Чапай. Он даже не пытался заснуть, просто лежал с закрытыми глазами. Агата и Ольга суетились рядом, совали под нос нитроглицерин, растворенный в воде, еще какие-то порошки и таблетки. Шептались между собой про инфаркт. Да и немудрено! Вон Олюшка белее снега, сама еле на ногах держится. Горе-то какое! Машка – ненаглядное дитя. Из шестерых своих детей он любил именно ее. Уж теперь-то хоть самому себе можно признаться. Нет, конечно, и остальных вниманием и заботой не обделял. Но обожал именно ее, свою маленькую Машу. Архипов вспомнил, как всеми правдами и неправдами пробрался в роддом и ему тайком вынесли, показали только-только родившуюся дочку. Она посмотрела на него огромными голубыми глазами и улыбнулась. Потом Ольга объясняла, что новорожденный ребенок в первые часы жизни улыбаться не может. Но эта беззубая улыбка навсегда поселилась в его сердце. Улыбнулась тогда Машка и сложила губы бантиком. И полковник Архипов сомлел от счастья, понимая, что пропал. Безоговорочно. Навсегда. Стыдно признаться, но именно Маша могла вить из него веревки, но ни разу не воспользовалась этим. Никаких проблем и огорчений. Радостный светлый человек. Почему же так, Господи, почему? Двое сирот останется.
Чапай, кряхтя, перевернулся на другой бок, незаметно вытер слезы, застилающие глаза.
""Забери лучше меня, Господи! Но дай ей жизнь и здоровье!"" – взмолился он.
– Рано тебе еще, Вася, – услышал строгий голос мамаши.
""Как же, рано! – хмыкнул про себя. – Хорошую жизнь прожил. Любил обеих своих жен. По-разному, но любил».
С Норой жил как на вулкане. Дикая африканская страсть, закончившаяся в тот самый момент, когда узнал, что она тайком бегает к любовнику. Как будто ей мужа не хватало! Тогда хлопнул кулаком по столу и объявил о разводе.
– Только не выдавай меня, Вася, – слезно попросила Элеонора и ручки сложила, как у Мадонны. – Возьми вину на себя. – Чапай вспомнил, как сначала обалдел от такой наглости, а потом согласился. И, посетив постели всех подруг и знакомых жены, отбыл по месту службы в Уссолье. А там, через несколько лет, первого сентября на линейке встретил Ольгу. Гордую и беззащитную одновременно. В нарядной белой блузке, черной узкой юбке, с букетом астр и еще каких-то чахлых цветов. Он вспомнил, как выступил с речью перед школьниками и сразу отбыл в часть, но образ юной учительницы прочно засел в памяти. Он даже мамаше про нее рассказал. А потом Олюшка сама к нему пришла.
Архипов засопел напряженно от нахлынувших воспоминаний. И будто снова оказался в старом подъезде с белеными при царе Горохе стенами, с мерзким запахом гнилой картошки, керогаза и прочих ""ароматов"". И он, молодой полковник, вел под ручку знакомую учительницу. Пока не закололо под печенью от сильной тревоги.
