Просто о любви

Один мог с простым аппендицитом проваляться месяц, переходя от осложнения к осложнению, с незаживающими швами, болями, гноением, а другой на третий день после сложнейшей операции вставал и сам шкандыбал по стеночке в туалет!

Таких через неделю уже выписывали, и швы у них заживали, как миленькие, и чудеса исцеления демонстрировались врачам с улыбкой! Еще и анекдотец напоследок расскажут, развеселя все отделение!

Он сам посмотрит, тогда поймет, насколько растянется Верино выздоровление.

Высадив Ольгу Львовну у метро и попрощавшись, он позвонил Стаське.

— Ну как тебе, полегчало, Больших? — спросила она участливо, выслушав известие об операции.

— Немного. Послезавтра посмотрю сам, тогда точно знать буду, как она.

— Как все люди после операции, — предположила Стаська. — Больно, страшно, противно, домой хочется, а впереди долгий процесс выздоровления. Главное, что жива и удалось удалить опухоль. Теперь все хорошо будет!

— Надеюсь, — осторожничал Степан.

А Стаська неожиданно спросила, избегая дипломатии, прямо:

— Степан, ты себя в ее болезни обвиняешь?

Нейтральным, ровным тоном, не утверждая, не вынося вердикта, предположила.

— Не в болезни, — признался он, — а в том, что не заметил заболевания. Если бы я раньше увидел ее недомогание и настоял на обследовании, все прошло намного легче и проще.

— И закончилось тем же, — предположила Стаська, рассуждая, — операцией! А как можно по внешнему виду определить, что человек болен раком?

— По симптоматике, — пояснил Степан, сворачивая на улицу, ведущую к Анькиному дому. — Слабость, боли определенного характера в зависимости от пораженного органа, жалобы, недомогания, да много всякого.

— Ну хорошо, а если человек старательно скрывает от окружающих свое состояние? Не жалуется ни на что и не показывает, что у него что-то болит? — допытывалась Стаська.

— Трудно, но можно, если быть внимательным! — настаивал на вынесенном себе приговоре Больших.

— Да, — согласилась Стаська, но обвинений не поддержала. — Если это родной и близкий тебе человек, с которым ты живешь, тогда можно заметить, если очень внимательно смотреть.

— Ты это к чему, маленькая? — заподозрил в ее расспросах скрытую подоплеку Степан.

— Да к тому, что подозреваю я, Больших, изводишь ты себя излишним самоедством! Вот ответь, честно, подумай: ну хорошо, заподозрил ты неладное раньше, договорился со всеми возможными врачами на предмет обследования Веры, она бы тебя послушалась и побежала анализы сдавать? Или ты ее стал за ручку водить по кабинетам? Насколько я понимаю, пока ее до края не приперло и «скорая» не увезла, она в больницу по собственной воле так и не дошла.