4
0Заметила, как напрягся Дэйн — несмотря ни на что, он волновался за меня, — и послала ему ободряющую улыбку.
— Закройте глаза, — велела супруга альгахри, и я послушалась. Знакомое сияние, видное даже сквозь смеженные веки… ощущение, будто у тебя в голове легонько щекочут пёрышком… мысли разбрелись в стороны, словно муравьи на лесной тропе…
— Готово, — сияние пропало, и все странные ощущения — тоже. Я открыла глаза и увидела, как Имрала опустила руки в пышных белых рукавах, украшенных жемчугом.
— И её разум чист? — недоверчиво поинтересовался альгахри.
— Абсолютно, — кивнула Имрала. Сзади прозвучало тихое: «Да не может быть!» Ании.
Ниарвен вернул свиток моему дракону и с задумчивым видом побарабанил пальцами по подлокотнику своего трона. Я собрала силу воли в кулак, напомнила себе, что род Илль-то, может, и не в чести у альгахри, но отказать в просьбе девушке, только что породнившейся с драконьим народом, будет чересчур жестоко. И, думая об этом, склонилась перед альгахри в поклоне.
— Сегодня особенный день, благородный Ниарвен из рода Каль! Именно в такие дни принимаются судьбоносные решения. И я прошу вас проявить доброту и милосердие…"
"У меня перехватило дыхание, и я не смогла закончить фразу. Выпрямилась и, хватаясь за руку Дэйна, вместе с ним отступила назад. Теперь полагалось ждать решения альгахри.
Какое-то время Ниарвен размышлял, затем обменялся взглядами с супругой и, видимо, приняв решение, кликнул стражу. И, когда та явилась, приказал привести в тронную залу Хэг-Дааля. Те выполнили повеление, и Ниарвен жестом отпустил их.
Запястья Хэг-Дааля охватывали всё те же антимагические оковы. При виде нас обречённое выражение его лица сменилось растерянным, и он обратился к альгахри:
— Благородный Ниарвен из рода Каль, не наказывайте этих двоих! У каждого приговорённого есть право на последнюю просьбу, и я хотел бы попросить не трогать Дэйнхара и Ронику…
— Довольно, — остановил его Ниарвен с улыбкой. — Я вижу, вы действительно изменились. Что касается ваших друзей, то они сами прилетели, чтобы просить за вас, я не посылал за ними.
— Сами, — эхом повторил Хэг-Дааль и взглянул на нас, явно растроганный.
Альгахри продолжал:
— Выслушав их, я позвал вас, Дааль из рода Хэг, чтобы сказать, что по древнему обычаю, восходящему ещё к временам правления первых альгахри Найварис, я могу простить злодея, если он раскаялся, и за него заступились трижды. Однако скажу вам, что если б вы не ранили драконов-стражников в Ирлигарде, а убили, вам не помогло бы ничьё заступничество. Вам повезло.
— Конечно, повезло, — еле слышно произнёс Хэг-Дааль, но по его лицу было очевидно, что он нарочно старался никого не убить, а вовсе не случайно промахивался.
