Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона (СИ)

Вместо ответа я попросила:

— Убейте его. Так будет милосерднее.

— Что ж, как пожелаете. Обычно я не убиваю своими руками, но раз вы просите и во имя милосердия… Пусть будет по-вашему. Всё, что он знал, я уже выудил, — Хэг-Дааль едва заметно шевельнул рукой, и огненное лезвие слетело с его пальцев. Я вздрогнула и отвернулась, затыкая уши пальцами.

К тому времени, как мы вернулись в чистенький дом старейшины, я уже достаточно пришла в себя, чтобы рассказать Дэйну о случившемся. Выслушав меня, он указал на своё плечо:

— Это заживёт не позже завтрашнего утра. После чего мы можем сразу пускаться в путь.

— А Замок-Артефакт и Эллейн? — с упрёком спросила я. — Они же волнуются, — звучало это очень по-детски, но мне действительно казалось, что даже артефакт и иллюзия способны испытывать какие-то чувства.

Дэйн хмыкнул."

"— Предлагаешь потратить время на то, чтобы вернуться туда? А если у Замка нас поджидают братец Инор и братец Кирен? Потратим время ещё и на драку с ними, сколько же его останется?

Слушая его, я сжала кулаки, досадуя, что Дэйн абсолютно, совершенно прав, и возразить ему нечем.

— Ну, хорошо, а послать Замку весточку нет никакой возможности? Пусть хоть портал закроет, чтобы не зиял там в лесу! Я сама готова написать письмо, — с готовностью предложила я, — а уж отправить несложно. Я знаю, как вы, драконы, это делаете: щёлк пальцами, и пергамент сгорел, а на деле очутился перед тем, кому ты его отправил!

Дэйн вдруг улыбнулся и привлёк меня к себе, обнимая.

— Твоё плечо! — Я хотела аккуратно высвободиться, но мой дракон заверил, что всё в порядке, ему не больно, а если б и стало больно, он потерпел бы.

— Просто хотел почувствовать тебя ближе, — и он коснулся губами прядки моих волос, ещё утром уложенных в красивую причёску, а сейчас больше похожих на ворох соломы. — Я рад, что ты моя, что ты рядом со мной, Роника.

Я извернулась так, чтобы ему не пришлось напрягать пострадавшую руку, уткнулась в грудь дракона, поёрзала, устраиваясь поудобнее. И спросила тоненьким голоском:

— Ты ведь не сердишься на меня, правда?

— Не сержусь. Это же была не ты, а жрец, руководивший тобой… Интересно, — с каким-то хищным любопытством проговорил Дэйн, — каково ему было, когда его собственное оружие обратили против него? Когда грубо и бесцеремонно копались в его голове?

— Дэйн! — возмущённо пискнула я. Мне было не по себе от таких разговоров.

— Ладно, ладно. Побеседуем о хорошем. А может, и не только побеседуем, до утра много времени…

И после этих слов наши губы сошлись в поцелуе.

XV

Дэйн

На восходе солнца я проснулся раньше Роники и смотрел, как она спит у меня на груди — такая нежная, красивая, принадлежащая только мне.