6
0Зачем только Гэрхол его выбрал?
Вопрос так и повис в воздухе без ответа.
XI
Я сидела в палатке на тёмно-красном коврике и слышала, как снаружи Гэрхол возится с одной-единственной оставшейся у жрецов мохнатой гнедой лошадкой, кормит и поит её. Закрыв глаза, я обхватила себя руками, покачиваясь взад и вперёд, шепча: «Что ты наделала, Роника, что же ты наделала?»
Нить во мне трепетала, и крепло ощущение того, что я совершила страшную, непоправимую ошибку. Верховная жрица, призванная исполнить свою миссию… Верховная жрица… нет! Просто Роника, глупая девчонка, которая хотела быть счастливой, а ничего не вышло. Как я теперь смогу жить с чувством, что обрекла на смерть своего возлюбленного? Пусть даже он был сто раз виноват, пусть! А если нет? Если Гэрхол напрасно обвинил моего дракона?!"
"К тому времени, как жрец вернулся в палатку, я уже вскочила и бросилась к выходу. Скорей в деревню, отменить жертвоприношение, спасти Дэйна! Гэрхол поймал меня за руку, потянул за собой на коврик и встал напротив меня на колени. Взгляд его чёрных птичьих глаз притягивал, зачаровывал.
— Верховная, это ещё драконьи чары не иссякли, это они не дают тебе покоя. Давай поговорим, я успокою тебя, объясню ещё раз, что ты всё правильно сделала.
Слёзы градом хлынули по моим щекам. Я отодвинулась, выставила перед собой ладони, не позволяя Гэрхолу коснуться меня:
— Я предала его, предала! Это я обманула Дэйна, а не он меня, понимаете?! И всё из-за вас!
— Роника. Роника, слушай, — Гэрхол впился глазами в моё лицо, и я замерла. Сейчас на всём свете существовал только он, и важно было только то, что он скажет. Я не знала, откуда у меня эта убеждённость, но она потеснила всё остальное: отчаяние, ненависть к самой себе, бессильный гнев и неистовое желание спасти моего дракона.
— Слушай меня, Роника, — шептал Гэрхол, схватив меня за руки и качаясь вместе со мной взад и вперёд. — Дэйнхар будет принесён в жертву богине Фэлани, как он того и заслуживает. А ты сначала освятишь ритуал жертвоприношения, а затем и ритуал увеличения магических сил. Всё будет хорошо… слушай меня, Роника, Роника…
С каждым словом он будто надевал мне на голову невидимые обручи. Один за другим они стискивали мне виски.
— Да, я слушаю вас, — шевельнулись мои губы. — Слушаю и повинуюсь, Гэрхол.
Сама не знала, откуда слово «повинуюсь» всплыло в голове, но жрец удовлетворённо кивнул — значит, я сказала, как надо.
— Дэйнхар будет принесён в жертву, — повторила я, и Гэрхол вновь склонил лысеющую голову.
— Говори эти слова до тех пор, пока они не перестанут вызывать в твоём сердце даже тень протеста.
— Какая грубая, неделикатная работа!
Прозвучавший укоризненный голос заставил нас с Гэрхолом обернуться и разжать руки.
