Последняя надежда

За эти два дня ко мне забегали и Венька, и Гек, и даже баба Нюра с Александрой Алексеевной заходили.

– От ирод. – Причитала Анна Николаевна. – Чтоб ему пусто было. Это ж надо, на собственное дитя полено поднять. Хуже деда моего покойного. Но тому то я быстро объяснила, что к чему, когда кашу горячую на причинное место вывалила.

– Хорошо, что нашли быстро. – Добавила Догилева-старшая. – Теперь хоть в плане безопасности выдохнуть можно.

Мне тут же стало стыдно за такого отца, хотя я еще в детстве, казалось, смирилась с его наличием. Ну да чего уж там, когда в восьмом классе одноклассник назвал меня коровой, я обиделась и до сих пор пытаюсь похудеть, хотя по медицинским нормам лишнего веса не имею. Вот такая я злопамятная.

Виталик пришел рано утром на третий день. Я это поняла, когда проснулась от нежного запаха стоящих рядом пионов. Догилев стоял у кровати и, скривившись, смотрел на меня. Ну да, я страшная. И пахну, наверное, не ромашками. Столько дней не мылась. Поморщилась.

– Ты как? – Спросил он сорванным голосом.

Наверное, кричал на кого-то все два дня.

– Хорошо. – Я уже привыкла не делать лишних движений головой.

Постаралась подтянуться на руках, чтобы лечь повыше. На меня цыкнули, аккуратно поддели под подмышки и подтянули вверх. Как бы невзначай мужчина втянул воздух у моей шеи и мазнул по моей щеке своим носом. Я попыталась вжаться от него в подушку за спиной, и Виталик со вздохом отстранился. Помыться захотелось в два раза сильнее.

– Твой отец дал признательные показания. Сказал, что готовился несколько дней и поджидал тебя. Если бы тебя не стало, то все твое имущество отошло бы твоей матери, которая поделилась бы с ним, не задумываясь. – Отчитался он, пристально изучая мой потрепанный вид. – Он утверждает, что твоя мать обо всем знала.

Не знаю, что было на моем лице, но в душе ничего не всколыхнулось. Я и в детстве то больше у бабы Нюры с Ликой ошивалась, чем дома. Из школы нехотя уходила… Потому, наверное, в учительницы и пошла. Да еще и потому что, в педуниверситете проходной балл на бюджет был ниже, чем в других ВУЗах. Деньги тратила только на жизнь.

– Почему врач не говорит, когда меня выпишут? – Задала вопрос.

– Потому что тебе надо препараты вводить. – Догилев устало потер лицо.

Я задумалась.

– Так ведь можно, чтобы медсестра к Анне Николаевне приходила раз в день и все. Я смирно лежать буду. – Пообещала.

Мужчина раздраженно выдохнул и резко отвернулся к окну, за которым еще было сумеречное марево зимнего утра.

– Ты не будешь жить у Лапотковой. – Отрезал он.

Я поняла, что ничего не поняла.

– Я домой не хочу. – Призналась.

Догилев понятливо дернул головой.

– Анна Николаевна не сможет за тобой присматривать в силу возраста. – Сообщил он, не поворачиваясь.