14
0
Конечно, это было прекрасно, что новую и сложную работу мы начали не на пустом месте. Но для того чтобы развернуть ее, нужны были люди, а новые сотрудники никогда не занимались антимикробными веществами, и обучить их оказалось делом нелегким. Один из них, Петр Петрович Зубков, был паразитологом, всю жизнь бродившим где-то в пустынях Средней Азии и интересовавшимся древней архитектурой Самарканда куда больше, чем своей наукой. Другой — обыкновенный санитарный врач, заботившийся доселе лишь о чистоте московских дворов. Зато нашелся — это было важно — хороший хозяйственник, тот самый энергичный, усатый, воинственный Кочергин, которого Крамов в свое время без всякой причины уволил из института.
В начале марта Никольский, которому минуло 83 года и который уже давно не то что «ушел на покой» (он не любил этого выражения), но почти не работал, явился в институт, сказал: «Ну-ка, покажите, что у вас тут есть?» — и проворно облазил все наше хозяйство.
— Хороши разбойнички, — с довольным видом сказал он, увидев редкий прибор, который по необъяснимой причине остался после эвакуации в Мечниковском институте. — Стащили?
— Николай Львович, такую вещь бросить! Это уже только перед концом света.
Он помолчал.
— Штат укомплектовали?
— Какое! Ведь мы сейчас вообще без определенного штата работаем, Николай Львович. На хозрасчете. Людей можно было бы сколько угодно взять. Да где их найдешь? Вот нам, например, фармаколог нужен — просто до зарезу!
Дед снял очки, подышал на них и стал долго протирать большим носовым платком.
— А микробиолог не нужен?
— Вы говорите о Караеве?
— При чем тут Караев? — сердито наморщив большой мясистый нос, спросил Николай Львович. — Караев еще человек молодой, а я вам хочу предложить работника со стажем.
Караеву было лет шестьдесят, так что нетрудно было, кажется, догадаться, кого имеет в виду дед, предлагая мне «работника со стажем». Но я все еще не понимала.
— Пожалуйста, Николай Львович, — сказала я с глупым, любезным выражением. — Кого бы вы ни рекомендовали — найдем работу. Вот сейчас мы, например, раневой фаг налаживаем. Может быть, в эту лабораторию? Или…
Дед сурово засопел.
— Вам бы этого… немного отдохнуть, Татьяна Петровна, — сказал он. — А то вот тоже на днях зашла к нам молочница, а моя старуха берет у нее молоко и платит, я вижу, десять копеек. И говорит: «Это тебе за две кружки, а на три копейки ты нам в другой раз картофеля принесешь, ну там еще морковочки да капустки». Вдруг назад отъехала лет этак на сорок. Теперь я для нее путевку хлопочу. Отдохнуть надо. Так вот, может быть, и вам бы…
— Николай Львович, — я вскочила и поцеловала его, — вы хотите работать у нас?
— А что же мне в такое время сложа руки сидеть? — сердито сказал дед. — Дадите дело — возьму.
