14
0
Когда в других лабораториях подтвердились наши данные по лизоциму и Рубакины принесли торт и вино, он посидел с нами десять минут и уехал, хотя не мог не видеть, как я счастлива, как мне не хочется, чтобы он уезжал!
Но, быть может, я сама виновата в том, что он переменился ко мне?
— …Не доказано, потому что никто серьезно не занимался естественной сопротивляемостью ткани, — громко сказал в соседней комнате Виктор. — А вы представляете себе, Иван Сергеевич, какие выводы можно сделать хотя бы из того факта, что под микроскопом действие лизоцима и бактериофага удивительно сходно?
Это было интересное сопоставление, и я невольно подумала, что, если под микроскопом так, может быть, и в клинике… Но сначала нужно было объяснить себе: что же все-таки произошло с Андреем?
«Да, он стал иначе относиться ко мне, — продолжала я думать, стараясь удержать подступавшие слезы. — И самое ужасное, что он сам этого не замечает. Или замечает?»
— …В таком случае почему лизоцим из мышцы сердца задерживает рост кишечной палочки, — не унимался в соседней комнате Виктор, — а лизоцим из белка не задерживает?
— Вздор, Виктор, — сердито возразил Коломнин.
До сих пор не знаю, почему именно в эту минуту я подумала, что нужно проверить, нет ли лизоцима в слезах, — может быть, потому, что больше я не старалась удержать слез и они стали капать на лежавшие на моем столе кимограммы. Ничего особенного не было в этой простой мысли. Но вслед за ней явилась другая, и эта другая заставила меня поспешно приставить к щеке пустую пробирку, чтобы слезы стали капать не на стол, а в нее. «Ведь если Виктор прав и лизоцим из икры лучше всего действует на микрофлору икры, стало быть…» Слезы стали капать реже… «Стало быть, лизоцим, выделенный из слез, должен действовать на болезни глаз?» Слезы совсем перестали капать — как раз когда они были нужны мне до зарезу! Я стала тереть глаза, и Лена, зайдя ко мне в эту минуту, с изумлением остановилась на пороге.
— Что ты делаешь?
Я ответила сердито:
— Ничего особенного. Добываю слезы…
Андрей позвонил через час, и я не сразу поняла, о чем он говорит и почему у него такой огорченный голос.
— Танюша, родная, поздравляю тебя. Ты сердишься? Хочешь, я сейчас приеду?
— Да ведь не можешь?
— Не могу. Все равно приеду.
— Не нужно. Целую тебя.
— И я тебя. Да, вы там радио слушаете?
— А что случилось?
— Только что сообщили, что Чкалов отправился в трансарктический перелет Москва — Петропавловск.
И Андрей прочел мне первую радиограмму с АНТ-25, летящего над Баренцевым морем.
Полет
На другой день вся наша лаборатория занялась довольно странным на первый взгляд делом: мы добывали слезы.
